Недель? У меня и пяти минут свободных не было, не то что недель.
Все же шло так хорошо! Я и сосчитать не могла, сколько светонитей держала в руках. Драгоценные камни дождем сыпались на сцену, малыши не успевали их убирать. А самое главное – Дьюи Хронос буквально полез ко мне через перила. Он был готов дать мне все, чего я пожелаю. Алкоголь. Драгоценные камни. Единорога по имени Вудро Вильсон.
Надо завершить начатое, пока он не догадался, что я его зачаровала. Иначе он уйдет из Большого шатра навсегда.
Я приподнялась, опираясь на локоть, и закусила губу, чтобы не закричать от боли.
– Помогите мне встать. Я должна вернуться в зал.
– Тише ты, – шикнула Нана. – Нельзя показываться на людях в таком виде.
Ага, конечно. Сверкающий Рубин Ревеллей должен блистать совершенством. Всегда.
Даже если все погибло.
Я закрыла глаза и шумно втянула воздух.
– Как мне вообще удалось остаться живой?
– Туристы поймали на лету. Слава богу, у нас сегодня полный зал, а то бы… – голос Наны дрогнул. – Черт возьми, Лакс, мы тебя чуть не потеряли.
– Ничего, жить буду.
Она стиснула мою ладонь, беспрерывно перебирая пальцами. Нана не умела сидеть без движения, даже если просто держала кого-то за руку.
– Ох и напугала ты свою старенькую Нану, – прошептала она.
Лицо у нее стало таким же отрешенным, как и семь лет назад, когда пропали мои мама и тети. Тогда в Большой шатер на цыпочках вошли эдвардианские полицейские. С каждым жестоким словом лицо Наны становилось все белее и белее. «Найдены. Утонули. Соболезнуем».
Доктор Страттори встала, для устойчивости опираясь на кровать.
– Вам еще требуются мои услуги? Или я могу идти?
– Нет, – твердо ответила я.
– Да, – одновременно со мной произнесла Нана и с горьким вздохом склонилась надо мной. – Слышала, что сказал дядя? Мы не можем на несколько недель остаться без нашей главной звезды.
Я выпустила руку Наны, закрыла лицо и попыталась успокоиться. Обычно испытать на себе магию Страттори добровольно вызывались сироты, всегда старавшиеся принести хоть какую-то пользу. Например, храбрая маленькая Клара охотно взяла бы себе мои сломанные ребра.
Как бы я ни поступила, семье будет плохо.
– А давайте я попробую.
Я обернулась на этот шелковистый голос. С тех пор, как я слышала его в прошлый раз, он стал гораздо басовитее.
– Роджер!
И правда, это был он, при полном параде и в туристической шляпе. Стоял в дверях, до боли знакомый и все же другой. Все такой же тощий как щепка, но сильно подросший, почти с дядю Вольфа. И стригся он теперь короче, искусственно выпрямлял волосы по моде, принятой у темнокожих туристов. Блестящие глаза, как у Колетт, веселая улыбка тети Аделин. И шрамы. Треклятые шрамы, полученные перед самым отъездом.
– Ты вернулся? – Мой голос прозвучал еле слышно, но не от боли, а из-за нахлынувших чувств.
– В гости приехал. – Он плюхнулся рядом со мной. – Да ты, сестренка, вся в крови. Не боишься, что я украду твою кровь и превращу тебя в служанку?
– Мне уже не семь лет. Я знаю, что кровной магии не существует.
Он усмехнулся:
– Когда я уезжал, ты была серой мышкой пятнадцати лет, с густой шевелюрой и фигурой подростка. А теперь смотри какая стала. На-ка, возьми. – Он бросил мне медный цент – такими расплачивались на материке.
Я повертела грязную монетку.
– Это еще зачем?
– На удачу – так говорят на материке. Кроме того, ты в детстве обожала материковые деньги. Помнишь, вырезала картинки из газет и журналов? Говорила, что хочешь туда съездить…
– А потом я выросла.
«И, в отличие от тебя, осталась».
Он сжал мне плечо:
– Ладно, сестренка, давай покончим с этим делом.
Только переступил порог и уже рвется принять на себя привычную роль семейного мученика. Долгими зимами Роджер всегда был готов поделиться едой из своей тарелки. Или очаровать самых капризных клиентов, никогда не жалуясь на их отвратительные фантазии. Он никогда не позволял остальным дразнить меня «ледяной принцессой», всегда звал на свои бурные вылазки по Ночной стороне. Я отказывалась, но он все равно звал.
– Ты же минуту назад вернулся домой! – воскликнула я, и ребра отозвались болью. – Ты что, и вправду думаешь, что я первым делом тебя покалечу?
При виде его самодовольной ухмылки я еще острее поняла, как сильно соскучилась.
– Нана, если я возьму на себя травмы Лакс, ты уговоришь отца дать кров и стол моим друзьям, пока мы тут?
У Роджера появились друзья? У него на расстоянии вытянутой руки было пятьдесят три близких и дальних родственника, но он все-таки уехал с Шармана. Искать друзей.
Я словно воочию видела, как крутятся колесики у Наны в голове. Роджер уже не выступает на сцене, так что в доходе мы не потеряем. Осталось только уломать дядю Вольфа. Когда Роджер заявил, что хочет уехать, тот чуть не вытолкал его взашей. Люди из других магических семейств иногда переезжали на материк, но мы, Ревелли, всегда держались вместе. И поездка на трехчасовом пароме до Нью-Йорка казалась полетом на другую планету.
– Уговорю, – отозвалась наконец Нана.
– Видишь? Теперь мы оба получим свою выгоду. – Роджер растянулся на койке. – Доктор Страттори, я даю согласие.
