Опять обещания. Однако его светонить неожиданно засияла красками искренней преданности. Один раз он уже спас меня от смерти. Но даже если ему по силам сохранить мою жизнь, всех нас он не убережет. А когда выборы останутся позади, что помешает ему снова поднять цены?
– Значит, я рискую навлечь на себя гнев вашей семьи, не говоря уже о гневе моих родственников, и за это мы просто получим спиртное по выгодной цене. А вы станете мэром. Обмен неравноценный.
– Мэр Шармана будет у вас в неоплатном долгу. Ваша семья снова начнет процветать.
Какие красивые слова. Как я устала от красивых слов.
– Простите, мистер Хронос. – Я протянула ему лилии. – Хоть нам и очень нужна выпивка, все же я не стану подвергать свою семью опасности ради купона на скидку.
Он не взял лилии, лишь позволил мне отойти на несколько шагов. Однако в его светонити бурлило раздражение. Я нужна ему не меньше, чем он мне.
Два шага. Три. Четыре. Если я вправду уйду, дядя Вольф оторвет мне голову.
– Назовите свою цену, – окликнул меня Дьюи.
Ночная тьма скрыла мою улыбку.
Я медленно обернулась и сделала шаг, нога выглянула из длинного разреза на юбке. Он пожирал меня глазами. Несмотря на всю сдержанность Дьюи, в его светонити стали проскальзывать красные всполохи. Похоть.
– Старый склад возле порта. Вы его недавно купили.
Не так давно Дьюи приобрел помещение, которое он планировал переоборудовать в театр, и эта нелепая затея не давала мне покоя с той минуты, как о ней упомянул дядя Вольф. Дьюи слишком умен и понимает, что на нашем поле ему нас не переиграть. Туристы хотят видеть наши представления, искрящиеся магией, и потом воплощать свои фантазии в Доме веселья. На меньшее они не согласятся, и он это знает.
Поэтому, естественно, в его светонити не мелькнуло ни тени удивления. Только радость.
– И что?
– Отдайте его мне.
Его губы изогнулись:
– Зачем?
Затем, что он сам видит – дети Ревеллей зимой голодают. Ветхий брезент Большого шатра не в силах противостоять стылым осенним ветрам, а туристы не желают ехать сюда по холодному морю, чтобы дрожать от стужи на наших представлениях. К середине сентября поток зрителей иссякает. Чтобы пережить долгую зиму, нам приходится крайне экономно расходовать заработанные за лето драгоценные камни.
Но если у нас будет новое место для выступлений, если там будут толстые стены и пылающий огонь в камине…
Отделанные мехом зимние трико в декадентском стиле. Гирлянды, припорошенные снегом. Моя семья весь год будет сыта и довольна. Большой шатер навсегда останется сердцем Ночной стороны, но если мы откроем еще и зимний театр, где сухой закон не будет иметь никакой силы… Долгая дорога по холодному морю не отпугнет клиентов – они хлынут к нам толпами.
– Помимо алкоголя за полцены, нам нужно место, где можно выступать зимой.
Он выгнул бровь:
– Я уже начал его оборудовать под собственный театр.
Ну зачем бутлегеру театр? Ему, скорее, нужен целый паромный флот, который будет перевозить и спиртное, и туристов, распивающих его. И да, не помешает еще один склад, где это спиртное хранить. Но театр, да еще такой, где нет Ревеллей? Хотя, возможно, именно об этом он и мечтал всю свою жизнь.
– Это будет проще простого, – небрежно бросила я, изучая его из-под опущенных ресниц.
Он рассмеялся:
– Я так и знал, что мы прекрасно поладим.
– Значит, договорились? – Мой голос предательски дрогнул. «Ты очень хочешь договориться», – шепнула я по светонити. Голова отозвалась пронзительной болью, в ушах загудело так, что я еле устояла на ногах.
Он подошел ближе.
– Я отдам вам прекрасную дорогостоящую недвижимость плюс спиртное за полцены, а вы всего лишь скажете несколько слов в мою поддержку? Вам не кажется, что маятник слишком сильно качнулся в вашу сторону?
– Мне нравится, к чему мы пришли.
– Еще бы. – Он встал совсем рядом, почти касаясь грудью моей груди. – Я сдам его вам в аренду за долю в прибыли, однако мне нужна от вас не только поддержка, а нечто большее.
У меня заколотилось сердце. Уже во второй раз за ночь привлекательный юноша предлагает мне все, в чем нуждается моя семья. Но на сей раз надо не терять головы. На этот раз я получу желаемое.
– Что у вас на уме?
– Если я хочу стать королем Ночной стороны, – тихо проговорил он, – то мне нужна королева.
Я не смела шелохнуться, даже не отстранилась, когда он коснулся моей щеки и повернул мое лицо к себе.
– На всех моих публичных выступлениях вы будете рядом со мной. Пожимать руки, целовать младенцев, все такое. Пусть все поверят, что прима Ревеллей влюбилась в бутлегера. И если кто-нибудь даст вам драгоценный камень, вы с помощью своих чар убедите этого человека проголосовать за меня. – Он пощекотал мне подбородок. – А когда выборы пройдут, можем, если хотите, изобразить расставание.
Военная хитрость. Непрерывный спектакль.
– Интересное предложение.
– Ну как, договорились?
Он все еще держал меня за подбородок, почти что дотронулся до щеки, которой недавно с таким благоговением касался тот, другой Дьюи… Нет. Нельзя думать о произошедшем, тем более сейчас, когда я вот-вот получу все, в чем мы нуждаемся.
