И вдруг меня словно окатили ведром холодной воды. Все тепло, струившееся в жилах, застыло как лед и разбилось вдребезги. Триста из последних сил сдерживала хохот.
А Роджер удовлетворенно ухмыльнулся:
– Ну что? Влюбился в меня?
Я разинул рот:
– Знаешь, на миг мне показалось, что ты идеален.
– А я и есть идеал.
Я прижал руку к колотящемуся сердцу:
– Я правда это чувствовал.
– Так и есть, – подтвердил он. – Моя магия вызывает в тебе искренний эмоциональный отклик. А эмоциям все равно, чем они вызваны – моим прекрасным лицом или небольшими магическими уловками. Чувства – это всегда чувства.
Он уже не в первый раз объяснял мне, как действует магия Ревеллей. Стыдно признаться, но в душе я знал это с самого начала. Тот поцелуй был слишком невероятным, в реальности так не бывает. И гораздо легче было поверить в магию, чем в то, что Лакс Ревелль запала на меня.
– Даже без камня?
– Наверное, ты ей все-таки что-то дал. Магия всегда требует свою цену, и для моей семьи эта цена – драгоценные камни.
Триста потерла ладони:
– Ну я ей выскажу при встрече пару ласковых.
– Нет, Триста! – предостерег Роджер.
– А может, отправлюсь в прошлое, в тот момент, когда она решила передать тебе свои увечья, и прогоню ее в три шеи.
– А как вообще это работает? – спросил я. – В смысле, что будет с этим, нынешним моментом? Куда мы все денемся? Исчезнем? Эта линия времени просто перестанет существовать?
Она пожала плечами:
– Насколько я знаю, существует только одна линия времени. И я, когда путешествую, просто подправляю ее. Типа стираю кусочек прямой и перерисовываю в новом направлении.
– Триста, дорогая, неужели ради меня ты готова загубить сотни часов своей жизни? – Роджер с улыбкой закрыл глаза. – Я всегда знал, что ты нас любишь.
Триста поудобнее устроилась на сене и подтянула одеяло к подбородку.
– Цена моей магии слишком несправедлива. Отправиться назад даже на несколько секунд – дело очень рискованное. Если в момент перехода у меня в голове вдруг вспыхнет более раннее воспоминание, я могу нечаянно улететь слишком далеко. А перемещаться в будущее вообще невозможно. Так что преимуществ очень мало, разве что можно мухлевать в карточных играх.
Я аж привстал:
– Ты мухлюешь в картах?
– Нет конечно.
Мы уставились на нее.
– Ну ладно, – вздохнула она. – Иногда подглядываю, что у вас в руках.
– Значит, существуют неоконченные линии времени, – вслух размышлял я, – где ты должна нам денег.
– И по крайней мере одна, где тебя раздавил ящик с выпивкой.
– Неужели ты жульничаешь! – вскричал Роджер. – Вот уж верно говорят – никому из Хроносов нельзя доверять!
Триста метнула на него острый взгляд:
– Тем не менее сегодня нашего Джеймисона обвела вокруг пальца девушка из Ревеллей.
– Ничего страшного. Честное слово. – Я старался говорить как можно убедительнее. – Я и правда совсем не жалею, что пошел в Дом веселья, потому что увидел фотографию, похожую на снимок моих родителей. Может, папа с мамой тут бывали и я найду какую-нибудь ниточку. Например, старую квитанцию из гостиницы или адрес. Кто знает, вдруг у меня есть богатый дядюшка, готовый оплачивать нашу разгульную жизнь.
– Ты уже не раз говорил, что близок к разгадке, – мягко напомнила Триста.
– Сейчас совсем другое дело. Мне кажется, что я уже бывал на Шармане.
– И это ты тоже говорил.
Я тщетно искал слова, которые развеют сомнения на их лицах. Хотел убедить их, что теперь все будет иначе, не так, как прежде, когда пустые надежды затуманивали мне разум.
– Роджер, помнишь фотографию твоей мамы и ее сестер? Там на фоне точно такая же резная пристань.
– К сожалению, не помню я ни пристань, ни фотографию. – Он подавил зевок. – Вот встану на ноги, и мы обойдем все пляжи, пока не найдем ее.
Я улегся обратно на сено, свернулся клубочком под одеялом, которое дала Триста.
– Лакс обещала, что сегодня сводит меня туда. А потом я с радостью навеки выкину ее из головы.
Роджер выгнул бровь:
– А ты уверен, что она станет тебе помогать?
– Абсолютно. Я дал ей ясно понять, что, если вдруг она захочет увильнуть, я расскажу Дьюи о ее коварстве.
Триста с трудом сдержала улыбку:
– Не обижайся, Джеймо, вид у тебя не слишком грозный.
– Во мне сто девяносто три сантиметра!
– Да будь ты даже ростом с Вольфа, с твоим детским личиком ты все равно вылитый пай-мальчик.
Я плотнее укутался одеялом, не обращая внимания на смешок Роджера.
– Вот увидите, она придет. Сегодня, первым делом с утра. Зуб даю!
– Надо же! Так и не пришла, – проговорил я. – Не могу поверить.
Миновало пять дней. Пять долгих дней, а Лакс так и не явилась.
Пять бессонных ночей. Я лежал, так и эдак разглядывая фотографию своих родителей, мысленно сравнивая ее с той, которую видел в Доме веселья. Искал сходство. Или оно мне померещилось?
Я обошел каждый пляж на Шармане, но все они выглядели одинаково, резной пристани нигде не было. По просьбе Роджера Колетт и Милли пытались отыскать ту фотографию в рамке, чтобы сравнить мельчайшие детали, но она как в воду канула. Очевидно, Лакс и сама не собиралась мне помогать, и другим не давала.
Но сегодня она от меня никуда не денется.
