– Не я прогоняю, а он. – Лакс отвела глаза, ее голос дрогнул, выдавая чувства. – И, наверное, это будет к лучшему.
Я взял ее за руку. Она закрыла глаза, длинные ресницы коснулись щек.
– Уеду, только если ты сама этого хочешь. Только скажи, чего хочешь ты. Не чего хочет Дьюи, не в чем нуждается твоя семья. Чего хочешь ты, Лакс?
Только это имело значение.
Ее янтарные глаза умоляюще глядели на меня. Она не хотела говорить.
– Чего хочешь ты? – повторил я уже мягче.
– Неважно, – прошептала она. – Потому что я все равно это не получу.
У меня заколотилось сердце.
– А для меня очень важно.
На ее лице промелькнул страх. Она без боязни парила над зрительным залом на высоте десятиэтажного дома, а сейчас испугалась.
– Я хочу совсем другой жизни. Такой, где не надо изображать любовь ради защиты своей семьи. Хочу освободиться от Дьюи, от Хроносов. И хочу стать достойной тебя.
Я смотрел на нее, не смея шелохнуться.
– Ты считаешь, что недостойна меня?
– Я никогда не встречала таких, как ты, Джеймисон. Ты добр. Всегда. Ты умен. И скромен. И с той первой ночи в Доме веселья я не переставая думаю о тебе. Но я не такая, как ты, – добавила она упавшим голосом. – И мне придется быть рядом с Дьюи. Не хочу обижать тебя, но…
– Ты не можешь меня обидеть.
– Я Ревелль. – В ее печальных глазах блеснули лунные блики. – Рядом со мной тебе рано или поздно станет очень больно. Вот почему ты должен уехать. Моя жизнь слишком суматошна. От меня одни беды.
– Ты разделяешь мои чувства? – Я затаил дыхание. Голова шла кругом.
Сбросив все маски, она тихо ответила:
– Конечно. С самого начала. С того дурацкого поцелуя.
Я провел ладонью по ее щеке. Мы соприкоснулись лбами.
– Тот раз не считается, – прошептал я. Она даже не знала, кто я такой, а я понятия не имел, как много было поставлено на карту в ту ночь. – Мы заслуживаем второй попытки.
Едва эти слова слетели у меня с языка, как мы слились в поцелуе.
Ее губы коснулись моих так нежно, что по жилам обжигающе заструилась горячая кровь. Но я не спешил, медленно целовал ее мягкие губы, наслаждаясь каждым прикосновением. Все лето она владела моим сердцем, но между нами все равно оставалось так много невысказанных слов, так много подавленных чувств. И каждый нежный поцелуй был пропитан признаниями, клятвами, которые мы не смели произнести вслух. Словно в танце, над нами закружились несбывшиеся мечты– как мы жили бы, если бы не Дьюи, если бы судьбы наших родителей не переплелись столь причудливым образом.
Я притянул ее ближе, она обвила мою шею холодными от ночного ветра руками и поцеловала еще крепче. Мои пальцы тонули в ее густых локонах, а дыхание прерывалось от каждого прикосновения ее нежных губ. Поцелуи становились все смелее, вся ее боль будто исчезла, наши губы встречались снова и снова. Я обнимал ее осторожно, словно боялся, что она растворится, но она, наоборот, все теснее сливалась со мной, сводя на нет расстояние между нами. Ее руки зарывались в мои волосы, каждый поцелуй разжигал желание повторить его снова. Я провел руками по ее гибкой спине, Лакс отозвалась тихим вздохом, меня обдало жаром, словно под нами и не было холодного сырого песка. Я принадлежал ей – весь, до последней капли.
Возврата не было.
Ее губы скользнули по моей щеке, и я со стоном зарылся лицом в ямку на ее плече, смывая поцелуями сажу, пепел, пот, песок. Ее ноги переплелись с моими, и мое сердце заколотилось так бешено, что, наверное, она услышала. Лакс дернула пуговицы на моей рубашке, провела холодными ладонями по груди. Я взял ее за руки, прервал поцелуй и прижался к ней лбом.
– Ты замерзла. – Я провел ладонями по ее обнаженным рукам, покрытым гусиной кожей. – Может быть, лучше…
– Нет. Хватит ждать. – Ее припухшие губы сжались в решительную линию. – Мой дом сгорел. За нами охотятся путешественники во времени. Кто знает, что готовит нам завтрашний день?
К коже все еще прилипал пепел Большого шатра. Далеко не лучшее время, не лучшее место, зато она – лучшая девушка на свете. Магия магией, но в ту первую ночь я не ошибся: Лакс Ревелль послана мне судьбой.
Склонившись над ней, я провел рукой по спутанным локонам. И прошептал:
– Я твой. Навсегда.
Мы, сплетаясь телами, лежали под пристанью. Потные, дрожащие, не в силах шевельнуться.
Как же было хорошо! Как же хорош был Джеймисон! Какие чудеса творили его сильные руки, чувственные губы. При воспоминании об этом у меня сжались пальцы на ногах.
– Ты вся дрожишь. – Он притянул меня ближе, и я растаяла, дав волю чувствам.
В его объятиях легко было забыть про то, что Большой шатер сгорел дотла. И что где-то неподалеку рыщут Хроносы, недовольные тем, что не сумели уничтожить нас всех до единого. И про Дьюи с его угрозами. И про выборы – участки открывались всего через несколько часов.
Я потеряла Большой шатер. А скоро потеряю и Джеймисона.
