— Все-таки я в толк не возьму, — сказал Этьен, потянув носом, — почему ты вообще меня к себе пустил. Вдруг я на самом деле грабитель?
— Глупости, — отмахнулся человек. — От тебя хорошо пахнет — значит, в пути ты не более трех дней. Пол под тобой не скрипит — значит, весишь ты мало. Ни на твоем поясе, ни в твоей сумке не гремит ничего металлического, — ну, не считая медальона — значит, оружия ты при себе не носишь. Чего мне бояться?
— Неплохо. А если я маг?
— Ну, в таком случае грабь на здоровье.
Они прошли к столу и человек указал Этьену на одну из скамей, а сам уселся на противоположную.
— Священник ты или нет, — смешливо начал человек, — но воровать у меня в любом случае нечего. Кроме, может быть, выпивки. Хочешь, кстати, выпить?
— Все мне ясно, — хмыкнул Этьен, усаживаясь за стол на указанную ему скамью. — Ты такими подозрительными предложениями ненароком проверить хочешь, действительно ли я священник?
— Может быть, — улыбнулся человек. — А, может, я просто пытаюсь тебе показаться гостеприимным хозяином.
— Ну, в любом случае отказ с моей стороны будет настоящим преступлением. Хотя бы в моих собственных глазах.
Человек вновь коротко улыбнулся. Сразу же после, покопавшись некоторое время в погребке, спрятанном под незаметным на полу деревянным люком, он выставил перед Этьеном увесистую бутылку с загадочным содержимым. Чуть позже извлек и две глиняные кружки и принялся аккуратно разливать по ним пойло. Движения его казались несколько смазанными, но Этьен чувствовал, что слепота не особо мешала человеку в подобных бытовых ситуациях. И все же…
— Меня зовут Роннет, — представился человек, пододвинув Этьену наполненную вязкой жидкостью кружку. — Тебя?
— Этьен. А это не похоже на вирсонег, — многозначительно кивнул он на содержимое кружки.
— Неправильным священникам — неправильное пойло, — пожал плечами Роннет, сделав глоток.
Этьен шутку не оценил, но все равно выпил. И тут же едва не вздрогнул.
— Мать честная, какая же крепкая дрянь! — Он утер губы и с упоением отпил еще. — Это что ж за чудо такое?
— Травяная настойка, — хмыкнул Роннет. — Я сам делаю. Для узкого, так скажем, круга лиц. В основном церковного.
— Райсу, значит, жаловаться смысла не имеет?
— Жаловаться — нет. Но вот вкусовые качества напитка он обсудить явно будет рад.
— Вот значит как. — Этьен вязко ухмыльнулся. — А это неплохой компромат.
— О, какие глупости. Зачем же мне сообщать случайному бродяге компромат на моего милостивого благодетеля? Видно, настойка уже ударила тебе в голову.
Они усмехнулись почти синхронно. И выпили еще. Спустя некоторое время молчания Этьен отчего-то вдруг тяжело вздохнул.
— Видимо, Райс ведет себя как мудак не только в отношении случайных бродяг.
— На самом деле, — устало выдохнул Роннет, — Райс не то чтобы очень уж плохой человек. В первую очередь он делец, а уж потом порядочный святой отец. Но я не думаю, что его стоит за это судить. Просто он выбрал себе не самое удачное ремесло.
— Ремесло, — усмехнулся, отведя глаза, Этьен. — Вот как это у нас сейчас называется. Ремесло.
Роннет пожал плечами.
— Извини. За неудачно подобранное слово.
— Да почему неудачно. Оно ведь отражает суть дела. — Этьен задумчиво провел пальцем по ободку кружки. — Хель. Я бы не хотел поднимать эту тему с человеком, не связанным с нашим духовенством, но постоянно ныть об одном и том же отцу Вольфангу мне уже надоело.
— Понимаю, — чуть улыбнулся Роннет. — Да я и рад послушать.
Выдохнув, Этьен отпил настойки и зарылся руками в волосы.
— Я просто… Я ожидал увидеть нечто другое, когда ввязывался во все это. Пять лет назад у меня были какие-то надежды на то, что сейчас дела в церкви обстоят лучше, нежели во времена, когда во главе угла стояла Воедика. Но сейчас у меня сложилось ощущение, что единственные изменения связаны только с тем, что на алтарях теперь ставят другой символ. Дурость такая, что даже стыдно себя самого к этому причислять.
Роннет пожал плечами.
— А как ты сам туда попал-то?
— В священники, что ли? Ну… Я как в Редсерасе очутился, то первым делом на храм наткнулся. Заправлял им папаша Инграм, ты его не знаешь, наверное. У меня тогда еще хотелка была священником заделаться, причем яростная такая хотелка, что я буквально на жопе ровно усидеть не мог. Ну и вот набился я к Инграму в послушники, а потом… Закрутилось само как-то, не помню. Такое дело.
— Ясно, — зевнул Роннет. — Неудачное время и неудачное место, значит. Тебе не темно?
Этьен вопросительно сощурился и огляделся по сторонам. В открытом окне, нависшем над столом, виднелась тонкая кромка ушедшего за луга солнца, и кругом уже стоял сизый сумрак. Стемнело раньше, чем Этьен ожидал, и потому сейчас он едва мог разглядеть зажатую в руках кружку.
— Темно, — тихо выдохнул Этьен. — Но как ты…
— Цикады больно уж громко стрекочут, — широко улыбнулся Роннет, обнажив пару недостающих зубов. — У меня есть свечи. Зажечь?
— Только если не сложно.
