— Сияющий кретин, — продолжал бухтеть он, уже покинув пределы деревни. — Что там было про «свет твоего будущего»? Вот это ты в виду имел, что ли? Хель тебя побери, ты знаешь, что у тебя совершенно отвратительное чувство юмора?! Чего только стоит посмотреть на то, что творится вокруг!
Трещали цикады. Работники возвращались из полей, неуверенно поглядывая на Этьена. Он шел вперед и ругался, не видя в себе сил для того, чтобы перестать.
— Через неделю я сдохну в полях, — уже чуть более понуро шипел Этьен, глядя себе под ноги. — Заблужусь и умру смертью, достойной последнего имбецила. Вот про это будущее ты там вещал, да? Или, может, про то, где все твои служители вытирают об меня ноги? Спасибо, ничего не скажешь! Очень рад здесь, сука, быть!
— Извините…
Этьен вздрогнул, словно ошпаренный. Затем недоверчиво обернулся. Стояла за ним девушка, с которой он совсем недавно кормил малиновку. Золотые закатные лучи переливчато мерцали на ее длинных русых волосах.
— Лора, да? — устало выдохнул он. — Не говори со мной. Проблем потом не оберешься.
— Мне не впервой, — пожала плечами Лора. — А куда вы? Не останетесь переночевать?
— А мне и негде, — сплюнул Этьен, полностью к ней развернувшись. — Мне не позволят.
Лора дотронулась пальцами до подбородка, задумчиво отведя темные глаза.
— Это из-за нашего настоятеля, да? Вы не переживайте, пожалуйста. Он человек гневливый, но это ничего. Ведь и хуже бывают.
— Да я что-то сомневаюсь.
Девушка сдержанно улыбнулась, оглядевшись по сторонам. Они стояли на приличном расстоянии от последних деревенских домиков, и людей вокруг уже не было. За то время, что Этьен выходил из себя, работники уже разбрелись по домам.
— Знаете, — улыбнулась Лора еще шире, — а давайте я вам ночлег устрою.
— Ты, верно, помереть хочешь?
— Ну зачем же. Просто не так далеко отсюда есть одинокий фермерский домик. Я вам скажу, как идти. Там живет один мой очень хороший знакомый. Он вас у себя оставит, а никто и не узнает. Хотите?
Этьен долго не отвечал, внимательно разглядывая девушку. Затем лицо его вдруг разгладилось, и он, почесав затылок, нервно усмехнулся.
— Даже не знаю, — сказал Этьен весело, — действительно ли все эотасианцы имеют замашки самоубийц, или же только мне так везет со знакомыми. Но я, пожалуй, от твоего предложения отказываться не буду.
Лора тихонько рассмеялась, чуть нагнувшись вперед с заведенными назад руками и выпятив вперед пышную грудь. И в этот момент Этьен вдруг подумал, что живется ему в принципе-то не так уж и плохо.
***
Фермерский домик стоял на отшибе, в самом конце кукурузного поля. Если не считать скудного палисада за ним, дом был действительно крохотным. И, казалось, совершенно нежилым: внешние стены изрядно обветшали, крыша того и гляди норовила проломиться, да и в целом вокруг не было видно никаких признаков жизни. В какой-то момент Этьен вдруг подумал, что деревенская девчонка просто над ним подшутила. Но затем он осторожно постучал в дверь, и дверь перед Этьеном действительно распахнулась.
Стоял перед ним хлипкий человек неопределенного возраста с испещренными шрамами лицом. Причем в одних только портках. Выглядел он неопрятно, но при этом приятно пах какими-то незнакомыми Этьену травами. Несколько секунд они молча стояли друг напротив друга, а затем человек, даже на Этьена не взглянув, неуверенно потянул носом.
— Что нужно? — равнодушно спросил он, пригладив спадающие на лоб седые волосы. — Я нынче гостей не ждал.
— Прошу простить за вторжение, — выдохнул Этьен. — Меня Лора сюда отправила. Сказала, здесь можно переночевать.
— А. — Человек почесал макушку, отсутствующим взглядом вперившись куда-то в сторону. — А ты кто будешь?
Этьен хотел было отшутиться, мол, судя по его внешности вариантов остается не так уж и много. Но затем он получше пригляделся к белесым глазам стоявшего напротив него человека. И с каким-то неясным сожалением вдруг понял, что тот был слепым.
— Я… — Этьен неуверенно прокашлялся. — Я, ну, священник. Проповедник бродячий.
Человек вновь потянул носом.
— А чего в церкви тогда не поспишь?
— А я неправильный священник, — улыбнулся Этьен. — Папаша Райс не одобрил.
Человек сдержанно усмехнулся.
— Понимаю. Тогда заходи.
Как и ожидалось, домик оказался совершенно типичным убежищем холостяка. Он и вправду был крохотным, и из предметов обстановки в нем можно было вычленить лишь стол, кровать да очаг, причем все пребывало в совершенно неприглядном состоянии. Кругом царил кавардак, попахивало грязной одеждой, испорченной едой — Этьен даже удивился тому, что сейчас у кого-то может быть еда и она умудрилась испортиться, — и, как ни странно, букетом разнообразных трав. С потолка свисали целые пучки всяческих полевых растений, развешанных где попало и как попало и вынуждающих перемещаться по домику чуть согнувшись. В дальнем углу в кучу были свалены таинственные предметы, очертания которых удавалось разглядеть едва ли. Этьен никогда не считал себя чистюлей. Но в таких условиях даже ему страшно захотелось прибраться.
