Это мы тут, как бельмо на глазу, оба чернявые. Но вообще, это не должно стать проблемой, тут сейчас кого только нет, даже жители Азии встречаются, не то что черноволосые мужики. Одеты эти двое были неброско, но в гражданском, мы же, как и большинство мужиков, бродящих сейчас по всей стране, в форму без знаков различия, причём довольно поношенную форму. Воронеж хоть и не совсем юг, скорее средняя полоса, но даже здесь гораздо теплее, чем в Москве. Там уже сентябрьские дожди начались, а здесь ещё тепло, представляю, что в будущем Сталинграде и Ростове, вообще, наверное, жара стоит.
– А вам с далёкого Севера, – ответил я.
Мужики по очереди протянули руки, мы ответили и крепко пожали друг другу руки.
– Пойдёмте, машина недалеко, – сделал приглашающий жест тот, что постарше.
– Ехать долго? – спросил я уже на ходу.
– Порядочно. Напрямую нельзя, банды, – пояснил вновь наш провожатый.
В машине (а это был небольшой такой грузовичок, похожий больше на автобус, интересная модель, не видел таких) наконец познакомились. Старшего из этой двойки звали Фёдором, младший представился как Олег. Дорогой в основном молчали, нам лишь обрисовали немного обстановку, объясняя, что и как вообще делается здесь, вдали от столицы. Банд хватает. Что уж говорить, оружия после войны у мужиков на руках много, и далеко не все хотят подчиняться какой-либо власти. Одни затворились у себя на хуторах и просто живут, ожидая всего чего угодно, другие вышли на тропу бандитизма. Грабят всех и вся, совершают налеты на хутора, сёла и даже маленькие городки. Кушать хочется, девок хочется, а где взять, когда у тебя есть ружьё? Ну, правильно, украсть, конечно, это ж легче всего. Долго тут чистить придется, долго.
В Воронеж мы прибыли днём, а к Царицыну подъехали только под утро на следующий день. Дорога вымотала всерьёз, даже ноги не слушались, посиди на лавке такую дорогу, ещё не то будет.
Когда Олег, сидящий с нами в кузове, показал в окно город, точнее, какие-то лачуги деревенские, как я понял, ближайший пригород Царицына, я потребовал тормозить.
– В чём дело, чего расшумелись? – из кабины вылез Фёдор и подошёл к кузову. Открыв дверь, он недобро на нас глянул и задал свой вопрос.
– Вы куда нас везёте? – просто и прямо спросил я.
– В город, конечно, приказано доставить в штаб фронта…
– Мужики, вы тогда на машине плакат повесьте, что мы из Москвы и едем в Красную Армию, – усмехнулся я. – Они там с ума сошли, что ли?
– Ничего не знаю, нас приказали доставить, мы везём! – безапелляционно заявил Фёдор.
– Короче, так, – я встал с лавки и, пошатываясь, полез на выход, – поселите нас где-нибудь в окрестностях, в штабе передайте, где мы будем. Если хотят, чтобы мы испортили всё дело, то пусть настаивают на приезде в город, я на такое не согласен. Так и передайте. У меня приказ, а как его выполнить, я решаю лично, – я прекрасно помню о том, сколько гнилья в Царицыне, настоящее белое подполье, а нас тут везут как на парад.
– Тогда надо ещё немного проехать, здесь не безопасно.
– Если недалеко, пойдём пешком, тошнит уже от этой колымаги!
– Хорошо, сгружайтесь, – согласился Фёдор.
Провожатые шли впереди и указывали дорогу, точнее, направление, дорог тут нет, степь кругом. Сначала, как оказалось, мы шли к реке, а уже вдоль неё, по берегу, добрались до какого-то хутора, или деревни, не вижу разницы. Постучав в окно одного из домов на окраине, Фёдор дождался ответа и с кем-то опознался, после чего нас провели в дом и тут же покинули, с наказом ждать.
Хозяином в доме оказался крепкий ещё старик без ноги, тоже на фронте пострадал. Разговорились мгновенно, дядька хоть и старенький, а старики бывают ужасно вредными, особенно при появлении незнакомцев, да ещё и в такие времена, но вёл себя адекватно. Он сразу, похоже, разглядел в нас фронтовиков, это не сложно для бывалого человека, и первая холодность исчезла без следа.
– Я тебе говорю, давить их всех надо, давить, не дадут они жизни людишкам!
Уже два часа у нас шли жаркие дебаты со стариком, а Ванька, как самый умный, просто уснул прямо за столом. Перенёс своего боевого товарища на лавку, куда указал дед, и продолжил беседу. Старик был отчаянный, два креста имел, заслужил. Начал он с войны, конечно, а когда хряпнул стаканчик самогона, его и понесло. Я опрокинул в себя лишь грамм сто, чисто из уважения к фронтовику, больше мне нельзя, вырублюсь мгновенно. Устали мы с дороги, как клячи ездовые, а вдвоём спать в неизвестном месте нельзя. Вот и сидел, выслушивал старика, изредка вставляя свои пять копеек, кивая исключительно по делу и одобряя предложения хозяина дома.
Явились за нами только к вечеру, уже стемнело. На стук в окно я достал ствол, а Ванька мгновенно проснулся, а ведь спал как убитый, вот же привычка!
– Это свои, чужие не знают, как надо стучать, – пояснил старик и пошёл открывать.
В дом вошли сразу трое, все в коже, с красными звёздами на кожаных фуражках, красны молодцы, да и только.
