- Прекрасно смотрит. Его самого отобрал лично Блоу, и благодарности Ивана Сергеевича нет предела, Правда, как менеджер по кадрам Иван Сергеевич выступил против Блоу. Он идеальный Заместитель - существует такая роль. Незаменимый Второй Человек. Человек не винтик, он значительно сложнее. И западная экономика безусловно доказывает, что при должной организации производственного процесса это именно так.
- До меня еще дошли слухи и о том, что вас атакует промышленный шпионаж. Это так?
- Это не исключено. Покойный Пляшков не раз прибегал ко мне с разными впечатлениями, подозревая то одного, то другого. Он и перед гибелью, после штурма, прилюдно дал слово явиться в зал к манекенам, где ровно в полночь планеты откроют ему... имя злодея, шпиона и убийцы. Его мало кто слышал, сдается мне...
- Почему же вы молчали об этом?
- Потому что меня никто не спрашивал.
- Кто еще это слышал?
- Трудно сказать. Все могли. Но люди уже встали из-за стола, отвлеклись...
- Не причастны ли к этому ваши соседи-индусы?
Снежан пожал плечами:
- Во всяком случае, они тоже занимаются ароматизацией. У них разработаны особые демографические окуривания. Да сравните численность населения! Сколько живет у них и сколько у нас!
- Я слышал еще, что вы вошли с ними в долю. В смысле недвижимости.
- Не отрицаю. Вошел.
- Но не сразу? Сначала были трения?
- Трения всегда неизбежны. Это бизнес.
- Однако они прекратились после того, как их руководитель разбился?
- Вы напрасно вспоминаете этого индуса. Было проведено расследование, и наша непричастность оказалась полностью доказанной.
- Но здание-то почти целиком ваше.
- Ну и что?
Снежан смотрел на него холодно.
- Древний вопрос: кому выгодно? - философски заметил Роман. Школа Милиции явно пошла ему на пользу.
- Ну, тогда мне проще взорвать подземный ядерный заряд, каких тут полно, и расчистить место, - парировал Романов. - Болван обкурился, опился русской водкой и сверзился с крыши.
- А что ваша жена? - спросил Мельников, напитавшийся корпоративными слухами.
- Жена? Она тут при чем? Она дома сидит.
- Нет ли у вас где ее манекена?
Тут Снежан подмигнул ему:
- Для разбирательства с женами манекены не требуются...
- С их кавалерами - тоже...
Романов захохотал.
- Моя жена? С Арахнидде?... С Пляшковым?...
- Я рассматриваю все версии, товарищ Романов. Имейте мудрость не обижаться.
- А вы не рассматриваете версию о самоубийстве?
Глаза у Романа полезли на лоб:
- То есть как?
- Ну, очень просто. Пляшков зарывается, дает неверный и непотребный прогноз. Допустим, предрекает кому-то болезнь или смерть. Это не дает ему спокойно спать. Он был мистический человек, с болезненным чувством ответственности. И вот он меняет себя на куклу, в бешенстве кромсает манекен, идет в зал и ждет человека, который вполне заслуженно с ним разделается.
Старший оперуполномоченный потер кончик носа: хотелось врать и врать.
- Мне кажется, это слишком вычурно...
- Он и был вычурен, до крайности.
- А Гаттерас? Еще одно самоубийство? Как бы вашу лавочку вообще не прикрыли, товарищ Генеральный Директор.
- Мозговой штурм? - предложил он вместо ответа. - Нет-нет - насчет вашей маскировочной журналистики...
Старший оперуполномоченный без толку прошатался по корпорации, допрашивая всех, кто подворачивался на пути. Увлеченное трудами руководство футболило его, как могло. Уйма вопросов, которые он задал, не получила уймы ответов. Казалось, что по отдельности в этом содоме вообще никто не понимал, что происходит рядом. Результат огорчал. Хотелось домой, в отделение-общежитие; Роман побрел туда через родные дворы. Он не нуждался в путешествиях и не любил их, ему хватало впечатлений от окрестностей.
Например, на березовый сук подвешена автомобильная покрышка. Забросить ее на такую высоту невозможно ни с земли, ни с балкона. Совершенно бесперспективное серсо. Надо подогнать какую-нибудь машину с люлькой или приставить очень длинную лестницу, обыкновенной стремянки будет мало. Старший уполномоченный даже нарочно становился под этот сук и прикидывал расстояние. Почему она там? Как? Кто? Тайна. Похожую покрышку безуспешно метали всем отделением, на спор, и все придворные старушки умилялись, наблюдая богатырей.
А в сотне-другой метров от отделения-общежития, во дворах, расположилось нездоровое желтое здание: Факультет Народов Крайнего Севера. Стоит там, сколько Роман себя помнит, а помнит Роман себя издавна, хотя и с разрывами.
Здание исправно приходило в упадок.
Больше всего досталось двухэтажной шайбе-пристройке. Она осыпалась, испакостилась, обезлюдела, и вдруг наступательное влияние средних широт прекратилось, и соседи увидели, что и впрямь они напрасно называют север крайним.
Все стало, как и должно быть и скоро будет на Бескрайнем Севере: открылось кафе "Любимый хабиб". Северяне пришли. И многие из прибывших моментально облюбовали не хабиб, а милицейский обезьянник.
У каждого времени свои приметы.