Мы сидели за полукруглым столом не меньше трех часов, снова и снова обсуждая одно и то же. Я наблюдала, как в лучах света, струящихся сквозь проем над нами, кружатся пылинки, и старалась контролировать выражение своего лица. А учитывая, какую чушь они несли, я даже гордилась, что еще ни разу не скорчила ни одной гримасы.
– Давайте вспомним о тех, кто погиб из-за того, что ее родители были безрассудны и не задумывались ни о ком, кроме себя. Их дочь такая же, как они! – высказался господин Нильс, герцог клана Волка, угрожавший мне вчера ночью. – Давайте просто покончим с ней!
– И начнем войну с Локланном? – возразил отец Милы, господин Арес.
– Что Локланн сделает нам здесь? Горный перевал один, наши люди обучены, и у нас преимущество в виде знакомой территории, – это исходило от того, кто делал мне предложение, господина Михаила.
– Вероятно, им не победить, но никто из нас наверняка не отважится стать жертвенным агнцем на то время, пока их будут уничтожать. – Арес многозначительно посмотрел на Эвандера, который был поглощен тем, что бросал свирепые взгляды то на Тео, то на Иро, поэтому ничего не заметил.
– Им не пройти через перевал, пока там клан Медведя, а мы предоставим им подкрепление, – вмешался вождь Бизонов.
Господин Тимофей из клана Орла говорил по-сокэрски, и мне было не понять, за кого он высказывается.
– В любом случае, – наконец заговорил лорд Эвандер, сидя в кресле слева от меня, – это будет нам очень дорого стоить и ничего не принесет взамен. Стоит ли ее убивать, если мы можем потребовать за нее выкуп? В Локланне есть и товары, и деньги!
– Ты хочешь отправить ее домой целой и невредимой после того, что ее семья сделала с твоей? – Такая перспектива, казалось, оскорбляла господина Нильса.
– Именно поэтому я и хочу воспользоваться ситуацией, – ответил он скучающим тоном. – Разве мы все недостаточно пострадали от их рук?
Господин Михаил фыркнул.
– Поэтому-то твоему отцу и следовало самому приехать. Он никогда не был столь мягкотелым, чтобы увиливать от войны или мести.
Лицо лорда Эвандера окаменело.
– Моего отца не стоит беспокоить по таким пустякам, и, честно говоря, я его не виню. Восьми дней, безусловно, слишком много для одной девчонки.
– Не просто какой-то девчонки! – парировал Михаил.
И все продолжалось в том же духе.
Когда началась перепалка между двумя лордами на сокэрском, лица стали еще ожесточеннее и разгоряченнее, я вопросительно взглянула на Тео. Он едва заметно покачал головой, а его лицо было будто изваяно из мрамора и ничего не выражало.
– Не переживайте, принцесса! – Лорд Эвандер жестко усмехнулся, наклонившись ко мне, и почти шепотом проговорил: – Они обсуждают, отправить ли вашей семье по очереди ваши конечности или урну с прахом.
Мои пальцы вдруг перестали меня слушаться, но я постаралась изобразить веселье.
– Первый вариант обойдется довольно дорого, столько расходов на такое количество посыльных! – проговорила я вполголоса. – Не говоря уже о времени. Да и, честно говоря, кто отважится пуститься в путь на шесть недель, а то и больше, имея при себе быстро разлагающуюся конечность?!
Лорд клана Медведей вытаращил глаза, открыв от изумления рот.
– А что до праха. Да он может принадлежать кому или чему угодно! – тихо продолжала я. – Положа руку на сердце, я ожидала большего от такого варварского народа! Однако, прошу без колебаний сообщать мне, если предложат что-то поинтереснее.
Я вовсе не собиралась показывать этому засранцу, как обеспокоили меня его слова. Даже вообразить, что такое случится с моими родителями из-за меня… это было немыслимо!
После этого я решила не обращать на него внимания, а сосредоточилась на остальных заседателях. Вожди кланов продолжали обсуждать мою судьбу на двух языках, и я поневоле задумалась, что лучше: слышать, как при тебе скрупулезно описывают твою страшную кончину, или оставаться в неведении?
К тому времени, когда мы вернулись в лагерь, казалось, что произошедшего за день вовсе не было, по крайней мере, для тех, кто в своих лучших нарядах прогуливался по дорожкам. Но с другой стороны, Высший Совет был созван для решения не их судьбы, а моей. Я потерла виски, пытаясь не терзаться тем, чего не могу изменить. Я никогда такой не была и начинать сейчас – просто какой-то… мазохизм.
Тем не менее, это был длинный день, и на его протяжении герцоги кланов рассуждали о моей смерти, как будто это было не важнее вечернего десерта. Я буквально слышала у себя в голове слова Давина по этому поводу: он говорил, что все равно это лучше четвертого дня в пещерах. И был бы прав. На Высшем Совете, по крайней мере, есть еда и Тео, который меня утешит.
