Неожиданно у меня защипало в глазах, я ощутила тоску по сестре всем своим существом, как будто это чувство было осязаемым. Я так по ней соскучилась, и возможно, никогда больше ее не увижу.
– Прости, – сказал Тео, отрывая меня от мыслей, но судя по его тону, он не уловил связи, так что я попробовала еще раз.
– Мои тетя и дядя помогли начать войну из-за своей любви. Моим родителям, в конце концов, удалось завоевать расположение народа, но было время, когда народ и Совет не вполне им доверяли, поскольку они скрывали свои отношения, – я вздохнула. – Дело в том, что я всегда была против заключения браков по любви. Я вообще не собиралась влюбляться. Я и сейчас не хочу этого.
Прошло несколько мгновений, и все это время я была уверена, что Тео меня ненавидит. Не видеть его лица было мукой. Затем я услышала какое-то движение и, прищурившись, разглядела темные очертания его фигуры – он выбирался из спальника. Тео был так расстроен, что собирался уйти. Меня на мгновение охватила паника, и я начала подбирать слова, чтобы смягчить удар, но при этом не солгать.
Но вместо того, чтобы уйти, он придвинул свой спальный мешок поближе к моему и лег поверх одеяла. Он был так близко, что когда, наконец, заговорил, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.
– Ты любишь меня?
Я открыла, а потом закрыла рот, но, в конце концов, ответила:
– Я такого не говорила.
Но, может, я об этом думала, где-то в глубине души?
– Мне кажется, говорила, – в его тоне сквозило веселье. Что ж, по крайней мере, я умру от стыда, не дожив до Высшего Совета.
– Это было бы смешно! – прошептала я. – Мы встретились всего десять дней назад.
– Хмм, значит, я, наверное, тоже смешон.
У меня перехватило дыхание.
– Не может быть! Ты не можешь влюбиться за десять дней!
– Конечно, нет. Я успел за два, – его тон был куда легкомысленнее, чем слова.
– Лжец! – тихо сказала я.
– Нет! – сказал он и провел пальцами от запястья к локтю и обратно, вырисовывая петли. – С тех пор, как услышал твой смех в своей темнице, я должен был узнать, что за человек может сделать светлее такое мрачное место. Я был тобой совершенно очарован. Поймал себя на том, что придумываю поводы, чтобы оказаться рядом.
Я вспомнила, как он нашел меня и повел показывать замок вместо того, чтобы вернуть в комнату, и поняла, что в его словах есть доля правды.
– Очарованность еще не любовь, – отметила я.
– Верно, – согласился он. – Но когда ты поставила себя под удар, чтобы защитить Давина, когда тревожилась о моем народе, хоть люди были к тебе враждебны, даже когда смеялась с Милой! Тебя невозможно не любить!
Я не нашла, что ему ответить, чтобы объяснить, что чувствовала от его слов, поэтому придвинулась к нему и прижалась губами к его губам. Он переместился и навис надо мной, опираясь на свои крепкие, мускулистые руки, немного приподнял голову и прошептал, оторвавшись от поцелуя:
– Так что, Роуэн?
– Ммм?
– Просто, чтобы ты знала: по-моему, любовь к кому-то, самая паршивая причина не выходить за него замуж! Из всех глупостей, что я от тебя слышал, эта, пожалуй, худшая!
Я хихикнула.
– Даже хуже предсказующего пальца?
Он притворился, что раздумывает.
– Нет! – Его губы снова прижались к моим в коротком поцелуе. Он был игриво-громким, но я не могла заставить себя беспокоиться, что Иро с Инессой могли услышать. – Ничего не может быть нелепее предсказующего пальца!
В глубине души я понимала, что он прав, но не могла убедить себя захотеть отдаться кому-то в полное распоряжение. Хотя мысль о том, что никогда больше его не увижу, была невыносима.
Он снова поцеловал меня – на этот раз более настойчиво, как будто услышал мои мысли. Я ответила тем же, пытаясь заглушить сомнения и тревогу о том, что готовит будущее. Пока нам нужно продержаться следующие пять дней.
Как оказалось, сказать было проще, чем сделать. Третий и четвертый дни заседания прошли в тумане угроз и все более жутких способов использовать меня против моей семьи с дальнейшими неприглядными предложениями во время вечернего бала. По крайней мере, ночью наступала передышка. Тео так и не отодвинул свой спальник, и каждую ночь я засыпала с рукой в его руке после тихих поцелуев. И все же этого было недостаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о вполне возможной смерти всего через три дня.
Пока кланы Рыси и Гадюки крепко держались за союз с Лосями, а Орлы с Бизонами вели с ними ожесточенные споры. Позиция Медведей была общеизвестна, и оставалось три клана, которые держались золотой середины, споря то с одной, то с другой стороной.
Пока не наступил пятый день. Пока не настал момент, когда господин Михаил из клана Барана, тот самый герцог, который уже дважды предлагал
– Если девчонка умрет, король Логан явится лично, – не в первый раз возразил отец Инессы.
