Цучия Мацуканэ отдал приказ о последовательном повороте на обратный курс. Почти никто из его офицеров не был согласен с тем, что адмирал с пятью кораблями решил отступать перед тремя вражескими. Схватка большой эскадры броненосцев с несколькими дредноутами не казалась заведомо безнадежной. В конце концов, сами русские в недавней германской войне не боялись вступать в бой, имея против немецкого "Гебена" несколько своих броненосцев. Однако силы были заведомо не равны. Все пять японских кораблей с их общим залпом из десяти 305‑мм орудий были слабее единственного "измаила" с его двенадцаться 356‑мм стволами. Правда, у японцев было примерное равенство с русскими в средней артиллерии: двадцать семь 152‑мм и три 203‑мм орудия эскадренного бортового залпа против тридцати шести 130‑мм бьющих на один борт орудий русских кораблей. Будь такое соотношение пятнадцать лет назад, Мацуканэ мог бы на что‑то надеяться. Но сейчас, при современной дистанции боя средний калибр опасен только для эсминцев, в столкновении линкоров его можно не учитывать. И, главное, превосходство в скорости, благодаря которому адмирал Того выиграл при Цусиме, на этот раз будет у русских.
Преследующие "измаилы" повисли на правой раковине японцев, на глазах сокращая дистанцию. Старые паровые машины броненосев не могли соперничать с русскими турбинами, хотя котельные и машинные команды японцев старались из последних сил. Эскадра поворачивала на зюйд‑вест, пусть это и помогало противнику быстрее сократить дистанцию. Но там, на юго‑западе, были острова Цусимы. Если японцам удастся туда добраться, у разбитых кораблей появится шанс затонуть на мелководье, тогда команды могут надеяться на спасение. Уже через полчаса после начала погони, когда русские были в 70 кабельтовых, замыкающий "Хидзен" оказался под накрытием их залпов. Он сразу же получил попадание в районе шкафута. Снаряд пробил броневую палубу и разорвался в котельном отделении.
Второе сражение в Цусимском проливе стало полной противоположностью первого, в мае 1905 года. Теперь, в 1920‑м году уже русские корабли практически безнаказанно избивали снарядами японские броненосцы. Один из них ‑ трехтрубный "Хидзен" уже выкатился из строя, окутанный клубами дыма и пара.
‑ Константин Петрович! ‑ контр‑адмирал Веселкин решил, что настал момент вернуться к руководству бригадой. ‑ Зачем стрелять по "Ретвизану"? По "Микасе" вести огонь надо!
Иванов Тринадцатый не удостоил адмирала ответом. Да, Ушаков учил первым уничтожать вражеский флагман. Но на русском флоте была и другая традиция. При Синопе Нахимов первым делом сжег бывший "Рафаил", захваченным в прошлой войне турками. "Почитая фрегат сей впредь недостойным носить Флаг России и служить наряду с прочими судами нашего флота, повелеваю предать оный огню!" Сам Иванов в четвертом году в бою под Ульсаном, еще лейтенантом, как последний уцелевший в бою офицер отдал приказ затопить старый "Рюриком", но не отдавать крейсер японцам. Другие захваченные японцами корабли, в том числе и знаменитый "Варяг", в мировую войну вернулись в Россию, но тогда Япония считалась союзником. Теперь же трофейные японские броненосцы вновь сражаются с кораблями под Андреевскими флагами. Само существование таких ренегатов есть позорное пятно, которое необходимо стереть при первой возможности!
‑ Распределить цели! Мы переносим огонь на "Микасу", "Кинбурну" стерлять по "Иватэ", "Наварину" добивать "Хидзен"!
