"Микаса", старый боец с охваченным огнем спардеком и сбитой грот‑мачтой, продолжал яростно отвечать на огонь "Бородино" из всех четырех повернутых на правый борт башенных орудий. У "Микасы", единственного на эскадре броненосцев, старые 12‑дюймовые пушки успели заменить на новые с длиной ствола в 45 калибров. По головному "Бородино" стреляли и "Асахи" с "Сикисимой", хотя их короткоствольные 12‑дюймовки едва доставали до русских. Пару или тройку раз "Бородино" попадал под накрытия. Тогда на палубу обрушивалась вода от близких высоких всплесков, свистели, прносясь в воздухе, осколки. Контр‑адмирал Веселкин поспешил спуститься в бронированную рубку, но Иванов Тринадцатый оставался на мостике, даже когда крышу штурманской рубки пробила сбитая с мачты брам‑стеньга. В верхней части дымовой трубы появилось несколько осколочных пробоин, а попавший в полубак 12‑дюймовый снаряд взорвался в сухарном отделении, запорошив всё вокруг облаком ржаной пыли... Следующее попадание привело к пожару в отсеке гидравлических машин, поблизости от погребов боеприпасов главного калибра. Пожар был быстро потушен, но погреба 2‑й башни пришлось затопить. Единственное попадание в "Кинбурн" было из 8‑дюймового орудия с "Ивами". Оно пришлось в главный броневой пояс и оказалось без пробития и последствий. Гораздо сильнее досталось "Наварину", пораженному залпом задней башни "Хидзена" прямо в кормовой плутонг батареи левого борта. Взорвавшийся в каземате японский снаряд уничтожил 130‑мм орудие и вызвал детонацию сложенных боеприпасов. Взрыв, прокатившийся ударной волной по батарейной палубе, заклинил на время вращение 4‑й башни главного калибра и вывел из строя кормовые дизель‑генераторы. Было разрушено и несколько расположенных ниже офицерских кают, в одной из них находился заключенный под арест главарь недавнего мятежа Дыбенко.
Японцам, впрочем, досталось гораздо больше. У "Микасы" были сбиты уже обе трубы, рухнула за борт и фок‑мачта, флажковые сигналы с приказами вице‑адмирала Мацуканэ поднимались на каком‑то обломке, палуба охвачена пожаром. Через десять минут "Микаса" продолжал стрелять уже только из кормовой башни, носовая была полностью разбита. "Ивате", бывший "Орел", опасно кренился на левый борт и быстро садился носом. На броненосце уже были затоплены жилые помещения полубака, отделения динамо‑машин, погреба 12‑дюймовых боеприпасов. Новое попадания близ передней дымовой трубы едва не привели к взрыву погребов 8‑дюймовых боеприпасов, которые также пришлось затопить. Вода была и в носовой кочегарке. "Ивами" уже не стрелял и быстро терял ход, вываливаясь из строя.
"Наварин" бил трехорудийными залпами по "Хидзену". На бывшем "Ретвизане" горел свечой передний мостик. После новых попаданий, теперь в кормовую часть, оказался заклинен руль в положении на левый борт. "Хидзен" закружился на месте в неуправляемой циркуляции. Крен вырос до 15 градусов. Положение корабля стало критическим, но потом японцам все же удалось вернуть управление. "Асахи" и "Сикисима", оказавшиеся под обстрелом позднее других японских кораблей, пострадали меньше и сохраняли ход. Двигаясь в кильватере, они обогнали "Микасу" и "Ивате". Позади всей японской эскадры ковылял "Хидзен".
На горизонте обозначилась темная полоска ‑ острова Цусимы. Глазастый сигнальщик углядел с фор‑марса "Бородино" идущие оттуда быстроходные суда, очевидно ‑ миноносцы. Иванов Тринадцатый согласился с офицерами, что с уничтожением броненосцев следует поторопиться. Не то, чтобы японские миноносцы представляли днем какую‑то угрозу для трех "измаилов". Однако во вчерашнем бою японской эскадре устаревших кораблей помогли продержаться именно легкие силы, которые ставили дымовые завесы и устраивали демонстрационные атаки. Так что сегодня японские броненосцы совершенно зря отправились в море без прикрытия эсминцев. "Бородино", "Кинбурн", "Наварин" прибавили хода, чтобы расстрелять японцев с близкой дистанции, задействовав и среднюю артиллерию.
