Мальчишки задавали множество самых разных вопросов. Заслуженный лётчик-испытатель России, который совершил более 12 000 полётов, из них 8 000 – испытательных, говорил о них просто и обыденно. Это вызывает удивление и гордость за непоказное мужество, за преданность любимому делу.
Был среди вопросов и такой. На чём основаны его спокойствие и уверенность в столь опасной профессии? Султанов ответил:
«Прежде всего, на знании машины, вообще, техники. Второе – на физической подготовке, на тренированности. И, в-третьих, на психологической выдержке, на умении мгновенно собраться».
Для присутствующих было важно услышать такие вроде бы бесхитростные, но на поверку мудрые, советы из уст человека, который своей причастностью к большому и важному делу вызывает уважение, а в общении предстаёт авторитетным старшим другом. Благодарные аплодисменты слушателей прозвучали в этот день как знак принятия эстафеты, как желание быть похожими на него. А от желания до его исполнения не такой уж долгий путь, если мечтать так действенно и основательно, как это удалось Уралу Султанову[62].
– Нет. Я хотел стать военным лётчиком, мечтал летать на истребителе. Путь к этому был долгим. В 1964 году я поступил в Казанское суворовское военное училище. Затем учился в Харьковском авиационном училище, служил военным лётчиком-инструктором, был слушателем школы лётчиков-испытателей… А потом до 2002 года, работал в Лётно-исследовательском институте имени Громова в городе Жуковском.
– В 1978 году мне предложили войти в состав отряда лётчиков-испытателей по проведению испытаний «Бурана» – космического корабля самолётного типа – в атмосфере и в космосе. Я согласился.
– В стране назревали изменения, финансирование программы постепенно уменьшилось, и она остановилась. Единственный беспилотный полёт «Буран» совершил в 1988 году. Знания и навыки лётчиков-испытателей оказались ненужными.
– Этот экземпляр был разрушен под развалинами здания на Байконуре, в котором он находился. Дальнейшую судьбу его не знаю.
– Нечасто, но и не очень редко. Ничего страшного в этом нет. В лётно-испытательной работе не считается инцидентом, если что-то не работает. Главное – чтобы это не влияло на ход эксперимента или продолжение полёта. Лётчик-испытатель сам оценивает обстановку и принимает решение, завершить полёт или нет. Главное при этом – сохранять спокойствие и работать головой. Хорошая традиция в профессии испытателя – постоянная самостоятельная учёба. При этом совсем необязательно сидеть в классах, отчитываться перед комиссиями. Я летал на пяти десятках типов самолётов и их модификаций – это большой исследовательский труд, много информации и опыта.
– Считаю, что этих катастроф можно было избежать. И справиться с этим могли бы не только испытатели. Человеческий фактор играет огромную роль. Могу сказать, что авиационные происшествия, которые случились за последние 20 лет, произошли не по вине серьёзных отказов техники. Однажды под Красноярском в ясную погоду упал самолёт А-320 – все погибли. Оказалось, за штурвал посадили мальчика – он случайно отключил автопилот. Если бы его подстраховывал достаточно опытный лётчик, который хорошо знает этот самолёт и признаки отключения автопилота, были бы предприняты соответствующие действия, катастрофы бы не случилось.
– И всё-таки я считаю, что чаще авиационные происшествия случаются из-за ошибок человека. Мне приходилось летать на Ил-18, который был в эксплуатации 42 года. Не развалился же он! Если за самолётом постоянно ведётся хорошее наблюдение и обслуживание, то он может летать долго. Специалист запросто сможет определить, сколько ещё его можно безопасно эксплуатировать.
– Скажу так: решение стать лётчиком-истребителем созрело самостоятельно. Желание пилотировать самолёты этого прекрасного рода авиации возникло, наверное, на второй день после образования Земли – точной даты не помню.