– Работа на Байконуре была динамичная, сложная; но не всё делалось «впервые». Пригодилась нам служба в частях ВВС. Мы в отряд пришли, прослужив не менее чем по десять лет – кто в истребительной авиации, кто в бомбардировочной. Ведение воздушных боев с «противником» – дело знакомое, разные типы самолётов приходилось перехватывать. Но здесь мы встретились с летательным аппаратом необычной динамики. Представьте, на высоте 20 000 метров «Буран» летит со скоростью до 3 000 километров в час, а на 10-ти тысячах она уже около 800. Очень резкое торможение. МиГ-25 может перехватить корабль в стратосфере, но сопровождать его с таким торможением почти невозможно. Обязательно выскочишь вперёд. Какой тут выход?
Мы отрабатывали вариант встречи с «Бураном» в зонах ожидания на средних и больших высотах, заранее зная направление, с какого он может прийти из космоса. Таких зон было несколько, в зависимости от курса подхода корабля. Осложнялось дело тем, что никто заранее не мог знать, каким будет курс «Бурана» в действительности. Корабль ведь сам, в зависимости от погодных условий, выбирал оптимальное направление относительно оси ВПП: может зайти на посадку слева или справа. Конечно, с Земли видели его курс и сообщали нам. Только было ещё одно «но»…
При проходе «Бураном» участка плазмы телеметрические связи с ним пропадают. И на Земле все в ожидании были, когда он выйдет из этой зоны. Математические расчёты специалистов были безупречны: точно в установленное время «Буран» вновь вышел на связь. Чётко выполнил манёвр. Алгоритмы движения вели корабль по заданной программе.
Перехват начался с момента разворота на встречный курс с «Бураном». Пилотировать МиГ-25 требовалось очень чисто, как мы говорим, по нулям. Всё шло хорошо для меня до тех пор, пока корабль не начал «сомневаться», в какую сторону идти. Всё зависело от направления ветра. Машина есть машина. И она выбрала полёт по малой траектории снижения. Для перехвата, хотя это и просчитывали заранее, сложную. Много пришлось маневрировать.
Когда, казалось, перехват уже был осуществлён, «Буран» выдал вводную, такой крючок загнул, словно чувствовал, что его атакуют. Прямо воздушный бой получается. Это уже потом все поняли, что корабль в тот момент выбрал самую оптимальную расчётную точку для захода на посадку и уверенно выполнил сложный маневр. Но для меня он был неожиданным. На тренировках его даже не отрабатывали. Всего ведь не предусмотришь.
– Ветер на высоте был до 200 километров в час. Болтало наш МиГ-25 основательно. Сближение в таких условиях представляло некоторую опасность. Меня могло силою ветра бросить на «Буран» или наоборот. И хотя я визуальный контроль за кораблём не терял, но доложить об этом на ЦУП не спешил. Зачем людей расслаблять?
Когда «Буран» выбрал сложную траекторию снижения, у меня возникло такое чувство, что им управляет человек. Но там, конечно, никого не было. Только аппаратура. И она своё дело справляла идеально. Математическое обеспечение полёта «Буран», подчёркиваю, было безупречным.
Мы летели навстречу друг другу. «Буран» проскочил мимо меня и оказался сзади. Развернуться за ним не успевал – велик радиус манёвра. И тогда я свалил МиГ-25 в штопор. Крутанул его вокруг оси. И через полвитка – рули на вывод. Оказался в задней полусфере «Бурана». Иначе не догнать его.
Вышел из штопора на высоте 10 200 метров, а на восьми уже был на траектории догона. Согласно программе, выпустил шасси, щитки. Скорость «Бурана» была на двадцать километров меньше, чем у меня. Постепенно сближались. Сильно трепало. По телевизору видны были эти «качели». Старался парировать порывы ветра, но это давалось с трудом…
– Корабль летел по траектории снижения очень устойчиво. Когда подлетал к нему, подумал: скажут что с Земли или нет? Спросили: «Видишь?» Я это принял как разрешение: «Иди дальше на сближение». Если бы спросили: «Наблюдаешь?», тогда иное дело: дальше не подходить! Через некоторое время доложил на ЦУП: «Наблюдаю!»
Никаких повреждений облицовочной плитки я на «Буране» не заметил. Низ фюзеляжа был одного цвета, ровный. Ничто не могло помешать выпуску шасси. Рули на автоматические команды реагировали мгновенно. Так и летели парой: я вёл репортаж о поведении «Бурана» на траектории снижения.