Рязанский след на орбите «Бурана» полностью

– В 1986 году, когда я первый раз прилетел на «Юбилейный», он в основном был готов, и грамотным руководством и правильными решениями начальника посадочного комплекса Вячеслава Васильевича Студнева ВПП, прилегающая к ней территория и командно-диспетчерский пункт стали соответствовать нормам обычного аэродрома. Но поверхность полосы в некоторых местах требовала дополнительной обработки по ровности, т. к. из-за высокой скорости приземления и большой удельной нагрузки на единицу площади от колёс была опасность разрушения пневматиков при существующем на тот момент состоянии поверхности ВПП. Обработка была выполнена, а мы с В. Заболотским выполнили более десятков посадок с каждых обоих посадочных курсов на Ту-154 со специальной аппаратурой, фиксировавшей неровности поверхности ВПП.

«Буран» сел нормально. По картинке было видно, что сел великолепно. Он даже чуть-чуть завис, а через мгновение коснулся практически одновременно двумя основными колёсами – левым и правым.

– Вот замечательный коллективный снимок в пункте управления, когда Вы только сели. И какое впечатление у Вас было?

– Хорошее впечатление, мне как-то было спокойно, немножко даже радостно – остался цел… Потому что резервного ручного управления нет. А автоматика могла отказать. Сел. Всё. Победителей не судят.

– Скажите, а как запуск Вы наблюдали? Там вроде бы некоторые аэродромные деятели спрятались, а то, говорят, рванёт сейчас. Всё-таки 46 вагонов целых, целый состав керосина. Водород, кислород. А Вы где в это время были?

– Я в резервном самолёте МиГ-25 сидел.

– Видели, как он стартовал?

– Видел, нормально. Ну это далеко – восемь километров удаление между полосой и стартом. Кто на вышке, кто возле самолёта. Были ещё сумерки, рассветало, но ещё темновато было.

Он сначала задымил, потом всё пошло огнём. Нижний край был 900 метров. Он тут же исчез, от него световое пятно продержалось несколько секунд и погасло.

– А 28 октября где Вы были, когда первый запуск не состоялся?

– Там был. Голубое небо, погода, вот такая была! – Тепло было! Она так и осталась стоять. Пришло сообщение, что там обнаружена неисправность. У них по программе что-то не прошло в системе запуска, в общем, что-то незначительное.

– Давайте вернёмся к снимку. Вот Вы находились на командно-диспетчерском пункте. С какой стороны он должен был зайти? С какой зашёл?

– Он должен был быть готов сесть с обоих посадочных курсов. Люди, которые руководят его полётом, должны быть готовы его посадить с обоих курсов. Они дают команду на тот посадочный курс, который наиболее приемлем для текущих условий. Особенно, исходя из направления ветра. Могут быть и другие вводные.

– А теперь возвращаюсь к М. Толбоеву и С. Жадовскому. Они находились в воздухе и караулили «Буран».

– Они находились в зоне ожидания.

– Читаю публикацию: «Буран» совершенно неожиданно не стал входить в посадочный разворот, а пошёл поперёк взлётно-посадочной полосы. Это рассказывает М. Толбоев. И дальше пишет командир отряда Виктор Заболотский, что в этот момент на командно-диспетчерском пункте возникла лёгкая паника. Пока «Буран» не вышел в ключевую точку, никто не мог понять, что происходит.

– То есть он был расположен там, где его не ждали. А потом, когда догадались, что он не туда идёт, начали его наводить, он туда помчался и с перехвата ушёл в штопор, я прочитал об этом в «Красной звезде», и не о чем тут больше говорить…

– Были Вы, Урал Назибович, на совещании, которое проходило накануне перед запуском?

– Это была постановка задачи, таков порядок в авиации.

– Запомнилось что-нибудь?

– Мне просто запомнился А.А. Манучаров. Он ставил нам задачу. Чувствовалось, что напряжены все. Это естественно.