— Директор не уволил тебя? — Том тоже не удержался от улыбки, смотря каким азартным блеском горят глаза Ньюта, когда он говорит о своей работе. Пожалуй, страсть к своему делу объединяла парней даже больше, чем место жительства.
— О, Дженсен был в ужасе, но хорошо шифровался, — Ньют смеялся, припоминая взгляд босса. Теперь эта ситуация уже не казалась настолько страшной, чтобы истерить. Исход был предрешен и оставалось лишь наслаждаться тем, что изменить он был не в силах.
— Я рад за тебя, — Том отчего-то покраснел, но смотрел в глаза твердо, как будто силился понять, рассмотреть что-то в радужках Ньюта, выискать наконец что-то важное для себя.
— Я бы без тебя не решился, — парень напротив тоже засмущался, но взгляд не отвел, только ресницы дрожали больше обычного. Ветер трепал его светлую челку и Том как-то сразу и окончательно решил, что не видел ничего прекраснее за все свои 27. — Это наша общая победа, — подытожил в итоге Ньют, пытаясь приглушить отчаянно стучавшее в груди сердце, что тоже отчаянно рвалось к Томасу, пытаясь отыскать для них еще что-нибудь общее.
Ричи переводила взгляд с хозяина на соседа и обратно, и только заметив их ответные взгляды, взметнула с асфальта осыпавшиеся листья и погнала к воротам, точно решив продержать этих двоих вместе как можно дольше. Их главное общее давно витало в воздухе, но каждый считал себя слишком банальным для другого.
***
Ньют снова ушел с головой в работу, высчитывая, прикидывая, снова и снова отрисовывая каждую деталь будущего парка. Он видел его невероятно ярко, наконец, найдя гармонию с проектом. Заказчики дали ему полный карт-бланш на действия, а Дженсен смирился и лишь подталкивал не в меру инициативного сотрудника в верную сторону, указывая на недочеты. Ньют ему даже был благодарен, вкупе со своим изнуряющим занудством и дотошностью, Дженсен был первоклассным специалистом и вскоре проект действительно грозился стать лучшим в карьере Ньюта.
По вечерам Ньют перетекал в больничную палату, буквально оставляя мысли о работе за дверью, — настолько увлекательными были беседы с Томасом, что довольно быстро примерил на себя статус друга и раз уж ему ничего не оставалось, планировал укрепиться в этом звании. По крайней мере, самого Томаса грела мысль, что друзья иногда влюбляются друг в друга. Правда, Ньют скорее всего был натуралом, но Том решил, что проблемы нужно решать по мере их поступления и решительно наслаждался уютными вечерами с другом, изредка подвисая на манере блондина говорить или жестикулировать, разбрасываясь в воздухе изящными пальцами. Ньют же в это время старательно делал вид, что вовсе не заинтересован в губах нового друга, что подозрительно часто тянул их в шикарную улыбку, буквально скручивая его внутренности в тугой узел. Если бы пары сходились исключительно по знакам зодиака, этим двоим стоило бы родиться под знаком барана.
Несмотря на погоду, парни просиживали долгие часы в больничном парке, обсуждая все что угодно: от мест, где удалось побывать, до возможности реальных путешествий во времени. Осень кружила свой заключительный водоворот из мерзлых листьев и первого снега, а друзей кружила сама мысль, что в это время они принадлежат только друг друга.
Изредка к Ньюту заглядывала Тереза, облюбовав его крохотную кухню. Девушка томно вздыхала, строила глазки ничего не понимающему парню и не добившись никакой реакции, уходила. Примерно тогда же она приезжала к Томасу и жаловалась ему на непрошибаемость некоторых особей мужского пола, чем, честно говоря, доводила брюнета до белого каления.
— Скажи честно, тебе кто-то нравится из моих друзей? — гневно вопрошал он, в попытке избавиться от девушки, чтобы унять головную боль, поднимающуюся в висках с ее приходом.
— Ты идиот, Том, — отвечала Тереза и покидала палату, привычно хлопнув дверью.
Минхо почти отчаялся достучаться до друга и однажды приехал без звонка, застав Ньюта в привычной атмосфере хаоса: на полу, с раскиданными ватманами строительного проекта, взъерошенного, живущего на одном только топливе из кофейных зерен. Азиат встряхнул парня, заставил принять душ и после, прямо на пороге ванной, всучил ему в руки полный бокал виски, заставив выпить залпом чуть не половину.
— Чтобы ты сделал, если бы я влюбился в тебя? — вопрошал Ньют через два часа, изрядно накачавшись крепким пойлом.
— А ты влюбился? — Минхо не был настолько пьян, но предчувствовал, что друг не просто так завел такой разговор.
— Чисто тео… теритически, — выгнул бровь блондин, надув губы. — Чисто тер… теритически я могу в кого-нибудь влюбиться, — заключил он свою исповедь и уставился на Минхо осоловелым взглядом.
— Чисто теоритически, — хмыкнул парень, — я бы тебе посоветовал задать этот вопрос тому, в кого ты влюбился. Чисто теоритически! — поднял он указательный палец и незаметно рассмеялся, прекрасно понимая, что утром Ньют не вспомнит ни одного слова из всей их бурды.
— Чисто… — Ньют запнулся и скривился, пряча лицо в ладонях, — блять, если я ему скажу, без всякой теории буду светить фингалом. И дружбе конец.