— Ты интересный. Я бы даже могла влюбиться в тебя, — девушка звонко рассмеялась. Выглядела она чистой, открытой, именно такой, в какую влюбляются без памяти за один только миг: увидев искреннюю улыбку или морщинки в уголках глаз. Ньют смотрел на нее и пытался представить, что он обычный, без набивших оскомину загонов, без мыслей, что туманили сознание снова и снова, без предрассудков к девушкам, без Томаса… Смог бы он влюбиться? Смог бы он позволить себе расслабиться рядом с Гарриет, наслаждаться жизнью, наслаждаться человеком, что рядом?
— Боюсь, мне бы пришлось тебя разочаровать, — слегка улыбнулся Ньют, одним «нет» ответив на все свои внутренние распри. Томас был его священным писанием, книгой жизни, тем самым ценным свитком, за который и голову сложить не жаль.
— Так твое сердце занято? — Гарриет не переставала улыбаться, казалось, отказ ее совсем не обидел, — у тебя кто-то есть?
— Занято, но никого нет, — с каждым словом голос парня становился все суше.
— Не было или не будет? — допытывалась брюнетка, тряхнув темными кудрями, что забавно рассыпались по плечам от каждого ее движения. Ньют снова представил, что любуется ее открытым лицом, россыпью веснушек на смуглой коже, блеском изумрудных глаз из-под густых ресниц. В груди даже ничего не шевельнулось. Он был проклят глазами, что искрились янтарем.
— И то, и то, — фальшиво засмеялся Ньют, — разве это важно в контексте того, что сердце занято?
— Ты даже не представляешь, насколько, но, кажется, я начинаю догадываться. И кто же она?
— Тут я снова вынужден тебя разочаровать, — он подал знак бармену повторить, — точно не она.
— Даже так? — протянула девушка, — ты нравишься мне все больше.
— Потому что влюблен в парня? — непонятно отчего, но настроение Ньюта упрямо ползло вверх, и он даже с легкостью признался кому-то в том, в чем боялся признаться себе.
— Наверное, мне просто невыносимо отдавать тебя девушке, — Гарриет хохотала, абсолютно не выглядя разочарованной. Ньют думал, что хотел бы такую подругу, как она, чтобы вот так невзначай разбираться в себе прямо посреди разговора за бокалом рома. Он полгода пестует в себе обиду на жизнь, а все оказалось так просто: он влюблен и вполне счастлив этим. Томас существует. И у Ньюта есть причина быть счастливым.
— Вы бы с ним подружились, — парень улыбался, вдруг вспомнив, как задорно хохотал Томас. Томми… Имя уже не кололось в ребрах, оно разливалось по ним теплым густым медом, ароматным, согревающим. Ньюту хотелось улыбаться все больше. Где-то прямо сейчас Томми может тоже вспоминает его.
— Может, вы приедете вместе на открытие, — Гарриет хитро дернула бровью и подмигнула Ньюту. Этот блондин точно заслуживал того, в кого влюбился.
В ответ на это Ньют только проглотил возражение. Он бы даже в самых смелых своих фантазиях не смог представить, что приедет с Томасом на открытие парка. У Томаса наверняка куча личных дел, он ведь планировал вернуться в спорт, ему нужны заезды, как Ньюту нужен сам Томас. Если бы их миры могли соприкоснуться, они скорее всего бы сделали это еще прошлой осенью, но сосед довольно ясно дал понять, что Ньют ему не ко двору. Горькое слово «друзья» опять запершило в горле. Черт бы побрал этот страх просто признаться в том, что чувствуешь!
— Просто признаться… — пробормотал Ньют, так и не донеся бокал до рта. Парень замер, утонув в таком обычном, банальном открытии. Ведь все так просто! Они не то, чтобы друзья, и уж точно не останутся ими дальше, раз Ньюта дерет на части рядом с Томом. Он не был готов быть рядом в статусе приятеля, наблюдать за его жизнью, фальшиво радоваться вместе с ним, когда Том найдет кого-то. А он точно найдет. Томми слишком ценный экземпляр, как бриллиант, уже ограненый, отшлифованный, и почти помещенный в личную коллекцию какого-нибудь счастливчика. Но если Ньют будет продолжать молчать, они остановятся именно на этом. По крайней мере Ньют бы точно вцепился в брюнета ногами и руками. Если бы только Томми хотя бы намекнул, что это не напрасно.
— Ты чего там бормочешь? — Гарриет внимательно наблюдала за парнем, помешивая свой ром в бокале. За знакомство длиной в месяц она прониклась к нему искренней симпатией, хорошо что не перешедшей во влюбленность.
— Ничего, что не могло бы прийти мне в голову раньше. — Улыбка Ньюта мелькнула и скисла, стоило ему подумать, что за прошедшие полгода Томас вполне мог найти кого-то и теперь признания Ньюта ему собственно не в тему. Очистить свою душу вот таким образом казалось кощунством, ведь на чужом сломанном счастье, как известно, своего не построишь.
***
— Ньют? Тебя там на охране кто-то спрашивает! — рация зашипела и замолкла, а Ньют так и замер, недоуменно выгнув бровь. У него в этом городе пара знакомых от силы, да и они могли связаться с ним другим способом, чем стоять у ворот в разгар жаркого четверга. Мысленно перебирая всех, кто мог бы захотеть увидеться с ним, парень пробирался меж свежевырытых траншей, зажимая подмышкой папку с документами. Скорее всего, какой-то подрядчик хочет лично уведомить о надвигающейся неприятности.