Вернуться в Нэшвилл все же пришлось в феврале, когда погода позволила начать завершающий этап строительства. Правда на этот раз с ним был Дженсен и большое количество представителей заказчика, а работа не позволяла взять ни одного выходного за семь недель. Казалось, что он все же что-то упускает и каждый день Ньют становился все беспокойнее, без конца отравляя жизнь рабочим и самому себе. Гарриет тогда чуть не силой напоила его в баре и вытянула истинную причину: парень сумасшедше тосковал по Томасу и боялся, что с этим перерывом их отношения тоже могут дать трещину. Девушка посоветовала ему позвонить Томасу этим же вечером и честно признаться в проблеме. Том несколько часов подряд успокаивал Ньюта и в конце предложил приехать на открытие парка вместе, чтобы развеять все сомнения парня. Это помогло, и Ньют с удвоенным вниманием бросился в работу, стремясь не ударить в грязь лицом перед Томми. Наконец, проект был завершен. С замиранием сердца Ньют вернулся в Нью-Йорк, и когда Томас встретил его в аэропорту, смущенно кусая губы, но обнимая все так же крепко, он смог выдохнуть и взглянуть на ситуацию увереннее.
После подписания бумаг об окончании проекта и передачи всевозможных юридических прав заказчикам, Ньют забрал Томаса с собой в Нэшвилл на открытие парка. Они как-то сразу решили, что хотят проделать этот путь на байках, чтобы на обратной дороге сделать крюк и устроить себе небольшой отпуск.
По возвращению Ньюта ждал новый проект, а у Томаса начался сезон и активная подготовка новичков к заездам. Ньют иногда приезжал к нему на трек, не только чтобы погонять вместе после тренировок, но и потому что вид серьезного, сосредоточенного брюнета выжигал все больше памятных полос в его душе.
Томас сделал неспешный глоток кофе и вновь посмотрел на Ньюта, чьи мысли, казалось, витали далеко от этой минуты. Ветер трепал светлые волосы, то и дело рассыпая их по лбу парня, темные глаза разглядывали незримую точку в пространстве. Ньют плохо спал в последние дни, отчего на светлой коже под нижними ресницами разлеглись темные пятна. Пальцы на столе чуть дрожали, выдавая волнение, которое Ньют даже не старался скрыть. Они оба знали, чего этот проект стоил им обоим. А теперь приближался день Х.
— Ты слишком сильно трясешься, — упрекнул мягко Томас и пробрался пальцами по столу к кисти Ньюта. Тот моргнул, привлеченный его голосом и повернул лицо, в глазах постепенно оформилось понимание. Он снова моргнул и перевел взгляд на его руку, тут же вкладывая в нее свою ладонь. Скомканная улыбка разгладилась сама собой, стоило Томасу чуть сжать пальцы.
— Прости, — вздохнул Ньют. — Я скоро отпущу это, обещаю.
Томас в ответ только притянул его руку к себе и поцеловал костяшки, отчего Ньют расслабил плечи и позволил поднять себя на ноги, направляясь к байкам. Дорога несомненно успокаивала его, но Томас был самым лучшим успокоительным.
***
Утром Томасу с трудом удалось убедить его надеть белую рубашку и помогло только то, что Том схватил ее и надел на себя. Ньют задохнулся от красоты парня и пообещал себе, что никто больше не должен этого увидеть. Он отобрал рубашку, правда после этого не смог остановиться и продолжил раздевать его. В итоге они чуть не опоздали на официальную часть. Ньют все же надел белую рубашку, а Том остановился на светлой поло и Ньют понял, что ничего не изменилось. Брюнет в любом случае был шикарен, с растрепанными волосами и горящими глазами, дерзкой улыбкой, родинками на скулах… Возникла идея снова раздеть его, но Том проявил чудеса понимания и вытолкнул их обоих из номера.
Ньют проделывал тот же путь, что и каждый день целый год до этого момента, отмеряя подошвами знакомые тротуары, разглядывая мир с тех же ракурсов, но абсолютно другими глазами. Он с улыбкой вспоминал, как плелся к месту стройки в разгар ледяного января, блуждая мыслями в поисках решения, утопая в горечи невзаимной (как он думал) симпатии к Томасу. Теперь он был счастлив, когда Томас шел рядом с ним, уверенный, прекрасный, изредка касаясь своим плечом его, понимая и принимая настроение блондина этим утром. Ньюту даже не нужно было рассказывать ему, как много дней провел он в тоске, и как смешно те дни выглядели сейчас, когда он знал.
Он улыбнулся Томасу и незаметно коснулся его запястья, показывая на кованную арку входных ворот парка. Перед ними собралась небольшая толпа, несколько репортеров ожидали официального открытия, их операторы подпирали плечами тяжелые камеры.
Заметив Гарриет, Ньют искренне улыбнулся, притягивая Томаса ближе.
— Так ты и есть знаменитый Томас, гонщик, обладатель лучшего пса в мире и самой красивой улыбки по версии Ньюта? — заулыбалась девушка, как только Ньют выпустил ее из объятий. Том шутливо склонил голову, но на щеках у него заиграл румянец. — Он засмущался, — одобрительно протянула Гарриет, переводя заинтересованный взгляд на Ньюта, — я так и знала, что он прелесть. В конце концов, я все же не отдала тебя девушке, а?