Он подошел ко мне, я тяжело дышал и не мог ему ничего сказать. Подбежал Смит, рывком поднял забрало у сраженного мною, охнул сдавленно и отскочил, зачем-то дуя на кончики пальцев.
Я стиснул челюсти до ломоты в висках, чтобы не вскрикнуть. От рыцаря не зря веяло холодом: лицо покрыто изморозью, глаза застыли кусочками голубого льда, губы белые.
Сэр Смит произнес, весь дрожа:
– Ледяные рыцари!
– Вижу, – согласился я. – А что это?
Он воззрился с ужасом.
– Сэр Ричард, вы и этого не знаете? Господи, что у вас за дикие, отсталые земли?.. Нельзя ли туда как-нибудь добраться и зажить в полном неведении, собирая грибы и накручивая волам хвосты?..
Белые веки приподнялись, на меня в упор взглянули страшные мертвые глаза.
– Кто ты, сумевший сразить меня?
– Ричард Длинные Руки, – сообщил я. – Так и скажи там в аду. Только там могут оценить мой вклад в общий котел.
Жизнь, или то, что ему заменяло жизнь, быстро испарялась, я видел, как гаснут глаза, он в последнем усилии прохрипел:
– А мне предсказывали смерть от коня…
– Волхвы все брешут, – утешил я. – Как поповы собаки.
– Мне предсказала… великая вещунья…
– Женщина? – переспросил я с презрением. – Самому не смешно?
Он вздохнул, соглашаясь, что дурак, дернулся и застыл. Эбергард хмуро смотрел, зябко передернул плечами.
– Их было всего пятеро… Если бы мы не набросились все разом…
– Вы сделали все верно, – сказал я. – Благодарю вас, граф Эбергард. Если бы мы соблюдали правила, нас бы перебили поодиночке.
Дилан виновато опустил голову. Доспехи на нем погнуты сильнее, чем на остальных, отважно лез под удары. Ледяные рыцари почти на каждом оставили метки то в расколотом панцире, то в погнутых наплечниках, а двое наших вовсе не могут снять заклинившие и погнутые шлемы.
Граф Эбергард проводил недобрым взглядом уплывающее серое облако.
– С ледяными рыцарями нам не совладать. Это великаны! К тому же оружием владеют лучше, убить их почти невозможно.
Смит указал в мою сторону.
– Сэр Ричард поцеловал и отпустил?
Граф Эбергард кивнул, ответил кисло:
– Сэру Ричарду удалось двух расколоть, как льдины, а третьего пронзил почти насквозь. Вдобавок что-то ледяному рыцарю не дало восстановиться. А убить их, я сказал, «почти невозможно». Нужно либо сразу смахнуть голову, либо расплющить гигантским молотом, либо привязать к ногам большой камень и сбросить в кипящую лаву…
Сэр Смит поинтересовался:
– Как насчет серебра?
– А никак, – ответил Эбергард хладнокровно. – Могли бы заметить, что наш монах начал святые молитвы еще до того, как они из тумана… Будь они нечистью, было бы проще. Как вы могли заметить, самые опасные противники – люди. Не понимаю противника, что с упорством, достойным лучшего применения, посылает против нас орды нежити и нечисти… Впрочем, если легко вызвать и не жаль терять, то почему бы и нет?
Звезды смотрят холодно и обрекающе, луна с момента нашего выезда из города прошла почти по всему небосводу, однако ночь, похоже, и не думает заканчиваться. По выгнутому звездному куполу иногда ползут редкие, как кисея, облака, даже звезды просвечивают. Иногда там разверзаются странные светящиеся бездны, всякий раз страх охватывал меня, я отводил взгляд. Рыцари расседлывали коней, остаток ночи будет трудным. Нас в конце концов настигли главные силы. Или же выдвинулись навстречу – неважно. Важно, что главные.
Брат Кадфаэль процарапал в земле широкий круг шагов в двадцать в диаметре, а сэр Смит в самом центре разжег костер, не гнушаясь черной работой, в то время как рыцари графа Эбергарда посматривали друг на друга и явно в который раз жалели, что не было дозволено взять с собой слуг. Брат Кадфаэль долго читал молитву, затем взмахнул руками, вокруг нас вспыхнуло голубоватое кольцо, словно в канавке загорелся подожженный спирт.
– Это что? – спросил граф Эбергард с подозрением.
– Защита, – объяснил за монаха гордый сэр Смит. – Я такое уже видел! Никакая нечисть не проберется. Брат Кадфаэль в этих делах мастер, сэр Ричард рассказывал…
– Зато нас увидят враги.
Брат Кадфаэль взмахнул руками, свет погас.
– Это я проверял, – пояснил он смущенно, – Господь вложил мне в душу постоянные сомнения! Я всегда страшусь, что у меня получается не так, как надо. А священная молитва и без огня никого не пропустит.
Граф Мемель посмотрел на монаха задумчиво, отошел от нас. Я видел, как прошелся по периметру, присматриваясь, дважды даже опускался на корточки и что-то щупал пальцем. Вернулся молчаливый, сидел у костра, поглядывая в огонь. Встретившись со мной взглядом, сообщил неожиданно:
– В самом ли деле эта защита идет от святости?
Я насторожился.
– А что не так?
Он подумал, двинул плечами.
– Муравей тащил гусеницу, уперся в невидимую стену и не смог на ту сторону. А ведь муравей – божья тварь!
– Божья, – согласился я. – Муравьи и пчелы – Божьи дети… хотя муравьи порой грабят пчел без жалости. Впрочем, люди тоже вроде бы Божьи дети… по большей части. Конечно, нет добра без худа, щепка бьет по безвинным грибам, но… с другой стороны, муравей всегда может подрыться под эту магическую стену. Что ему стоит сделать небольшой туннель?
