Норберт остановил коня, но не успел я покинуть седло, как прибежал Бобик и сунул ему кабана. Норберт даже не пытался взять этого монстра, а только сделал вид, что принимает, и кабан бухнулся на землю, вызвав небольшое сотрясение почвы.
— Молодец, — сказал Норберт, — умница! Хорошая собачка, хорошая...
Обрадованный Бобик встал обеими лапами на спину дрожащего в ужасе коня, лизнул всадника в щеку и, отойдя на пару шагов, грохнулся на землю, тяжело дыша и высунув язык.
Норберт посмотрел на меня с недоумением, я высвободил одну ногу из стремени, но так и остановился в задумчивости.
— Ваше Величество, — проговорил Норберт, — вы как-то вроде бы не с той стороны... Потеряли дорогу? Голова закружилась?
Я ответил с показной беспечностью:
— Уже побывал, все увидел, ничего интересного.
— И как там в Геннегау? — полюбопытствовал он. — Нас еще помнят? Вы кого-нибудь уже успели... обидеть?
Я покачал головой.
— Имеете в виду, конечно, женщин? Увы, до Геннегау не добрался, Тоннель закрыт. Спешу предупредить вас с Альбрехтом, что диспозиция меняется.
Он охнул.
— Как... закрыт?
— Тоннель охраняют рыцари Ордена Марешаля, — пояснил я. — А им устав, видите ли, запрещает пропускать воинские части хоть в одну сторону, хоть в другую.
Он проговорил с нажимом:
— Они смеют не пропускать даже вас?
— Прекраснодушные дураки! — сказал я. — Подчиняются только Господу, так у них в уставе. Да еще великому магистру.
Он пробормотал:
— Не подчиниться Ричарду... это почти святотатство. Или это я вас уже обожествляю, как дикие язычники своих царей?
— Я не хочу с марешальцами ссориться, — объяснил я, — хотя в будущем хорошо бы их устав подкорректировать в сторону большей реальности.
— Это какой?
— Правильной, — пояснил я. — Как вижу ее я.
Он спросил с тревогой:
— Но что теперь?
— Армию не пропустят, — пояснил я, — но если спрячете оружие и доспехи под плащами, кто помешает вам с графом Альбрехтом проехать среди прочих торговцев, купцов и караванщиков?
Он поморщился.
— Тогда не помешает мне взять с собой побольше верных людей... тоже под видом караванщиков. Это не поможет, даже если вот так переведу на ту сторону сотню-другую. Армию не спрячешь. Ваше Величество, вы что, только предупредить?
— А что делать? — огрызнулся я. — Все ускорилось, барон. Многое нужно успеть, времени в обрез, а быстрее меня никто не носится. Вообще-то мне самому начинает казаться, что с армией я поторопился. Это слишком лобовое решение или я теряю хватку?
Он ответил сдержанно:
— Очень надеюсь, что не так.
— В общем, — сказал я, — жду вас с Альбрехтом в ставке рейнграфа. Он, как понимаю, по-прежнему охраняет побережье на случай повторной высадки пиратов.
— А где именно его ставка?
Я пожал плечами.
— Кто знает? Скорее всего, на главном направлении.
— А какое главное?
— Откуда пираты могли бы, высадившись, сразу пойти на Геннегау. По прямой.
— Понятно, — сказал Норберт. Глаза его бодро заблестели. — Все сделаем, Ваше Величество, как вы и сказали. Должен сказать, вы хватку не теряете, это точно. Я сумею и сам пройти, и с собой провести хотя бы сотню лучших из лучших.
— Не рискуйте, — сказал я строго. — Нам не нужно задираться еще и с Орденом. Это наши надежные союзники.
Он поинтересовался на всякий случай:
— А вы не с нами?
— Увы, — ответил я. — Хотя хотелось бы.
— Ваше Величество?
— Съезжу в Сен-Мари, — объяснил я, — и попытаюсь узнать, что там в Гандерсгейме.
Он сказал быстро:
— В основном там вестготские лорды, которых вы оставили с воинскими подразделениями в десять тысяч человек.
— Вы и это знаете? — сказал я с удовлетворением. — Хорошо, я могу их вывести оттуда и внезапным ударом захватить Геннегау.
— Геннегау без ворот, — напомнил он. — Захватить его легко, защищать трудно.
— Армии стальграфа и рейнграфа, — сказал я, — всегда наготове. Как только Вирланд снимет войска, что перекрывают им все выходы, и пошлет на освобождение Геннегау, они ударят ему в спину.
Он подумал, покрутил головой.
— Надеетесь управиться теми силами, что в Сен- Мари? Хорошо бы, но больно рискованно.
— У кого совсем нет козырей, — сказал я бодро, — тот блефует. Мне это иногда удавалось.
Он посмотрел на меня и покачал головой.
— Вам это удавалось всегда. Но не спугните счастье. Блеф — это крайняя мера. И когда-то удача вам изменит.
Я вскинул было руку в прощании, затем в радостном озарении хлопнул себя по лбу.
— Барон! Возьмите с собой через Тоннель знамена разных частей нашей Познавшей Радость Побед. Провезите тайно среди тюков товара, а на той стороне установите где-нибудь на опушке леса, но так, чтобы местные видели. Дескать, огромная армия грозного Ричарда, что явился для беспощадного возмездия, уже идет через Тоннель и накапливается в лесах для свирепого и кровопролитного удара.
Он посмотрел в удивлении, но тут же лицо посветлело, а глаза радостно заблестели.
— Сэр Ричард, это... великолепно!..
— Знаю, — согласился я со скромностью, — я весь такой. Может быть, даже назовусь Ричардом Великолепным! У меня такой выбор кличек, такой выбор...
