— Сын мой, ты поднял очень сложные и нелегкие для понимания и даже для обсуждения вопросы. Скажу сразу, большинство иерархов церкви будут против. Однако скажу тебе одну крамольную вещь, которую нельзя говорить мирянам: реформа церкви не прекращается никогда! Ни-ког-да. И только благодаря реформам и через реформы она остается тем пылающим факелом, что ведет народы через тьму невежества... Прекратятся реформы — погаснет и факел церкви. Но сейчас давай оставим этот вопрос до времен... сам понимаешь каких.
Я сказал с благодарностью:
— Святой отец, не знаю, как и благодарить за такую поддержку!
— Я не поддержал, — отрезал он.
— Но и не отвергли с ходу, — уточнил я. — А это для меня вы не представляете, насколько ценно.
Он протянул руку, я поцеловал и весь исполненный почтения вышел. Не знаю, каким будет мир после Маркуса, но если победим, то увидим мультикуль- турный, где на улицах городов можно будет встретить эльфов и гномов.
Даже тролли будут, хотя те наверняка предпочтут жить в лесах, а в города наведываться только для торговли.
В большом зале неспешно прохаживается степенный лорд, в котором я сразу узнал хозяина: высокий, дородный, в прошлом явно бывалый боец, сужу по шрамам на лице.
Едва я показался на лестнице, он заторопился навстречу.
— Ваше Величество!
— Лорд де Флер? — спросил я. — Дорогой сэр Робер, я благодарен вам, что достойно встретили отца Дитриха и предоставили ему все условия для работы.
Он воскликнул:
— Он почтил меня своим присутствием, как же иначе?
— Спасибо и от меня, — сказал я. — Будете в Ген- негау — заходите.
Он посмотрел настороженно, но и с надеждой.
— А вы будете?
— Уже скоро, — пообещал я.
Бобик то и дело уносится в стороны, не забывая ревниво держаться впереди копытного, а я укрылся под роскошной гривой и с тоской вспоминал свою идею, теперь уже вижу, что малость преждевременную, насчет Великой Хартии Вольностей.
Больше всего я постарался внедрить ее в Мезине, которую только что нагнул, подавив мятеж против законного правительства, потому проводить реформы легче, но потом пришлось забрать практически всех своих лордов и войска, оставив только Шварцкопфа с довольно большой армией, а когда пришла весть о новой напасти под именем «Мунтвиг», поспешно велел и Шварцкопфу со всем войском спешно идти на границу Скарляндии и Варт Генца на соединение с Меганвэйлом.
Таким образом Мезина осталась без моих войск, а никакая Великая Хартия Вольностей не выживет без поддержки копий и мечей моей армии, когда против все лорды королевства, как и сама королева.
Еще хуже в Сен-Мари, где я заговорил о Хартии уже после снятия военного положения. Все лорды уже опомнились и высказались против. Конечно, я сумел бы их переломить, если бы не пришлось уводить войска из-за этого проклятого Мунтвига. Вот так война подстегивает технический прогресс, но тормозит социальный.
Бобик гавкнул издали, я повернул голову, там вдали небольшой аккуратный домик, большой огород, пара сараев, видны коровы, целое стадо...
— Ну что тебе? — спросил я. — Ладно, заглянем. Вдруг в самом деле твои знакомые.
Немолодой уже мужчина, но крепкий и добротный, умело и с удовольствием раскалывает толстые чурки на аккуратные поленья и складывает в штабель уже внушительной поленницы.
Рубашка на загривке взмокла, как и под мышками, на лице блестят бисеринки пота. Он всмотрелся в нас, воткнул топор в колоду и поклонился с понятной настороженностью в лице.
Бобик подошел и обнюхал, крестьянин побледнел и привстал на цыпочки.
— Бог в помощь, — сказал я благожелательно. — Здесь дров на всю зиму хватит! Хорошо работаешь. Люблю рачительных хозяев.
Он сдержанно улыбнулся.
— Спасибо, мой лорд.
— Большая семья?
— Нет, мой лорд. Только мы с женой и двое детей.
— Тем более похвально, — сказал я. — Напоишь коня?
Он поспешно кивнул.
— Да, мой лорд. А вы идите в дом, у нас как раз обед поспевает.
— Спасибо, — сказал я.
Я поднялся на крыльцо, чем-то пахнуло знакомым, слегка настораживающим, я подобрался и толкнул дверь, готовый и к неожиданностям.
Женщина обернулась от плиты, где жарится, парится, шкварчит и потрескивает, распространяя запахи поджариваемой ветчины, лицо ее испуганно дернулось.
— Ой, я не слыхала, как вы вошли...
Я выдернул меч и направил острие в ее горло.
— Это хорошо.
Она всмотрелась в мое лицо.
— Это вы... тот самый... как вы меня нашли?
— Я не искал, — ответил я. — Случайно. Нет, вру, моя милая собачка тебя учуяла.
Она, бледная и вздрагивающая, опустилась на колени и, глядя снизу вверх в мое злое лицо, сказала умоляюще:
— Знаю, вы меня убьете... Но только не при муже!
— Это муж? — спросил я.
— Да, — ответила она. — Убейте, только ничего ему не говорите.
— Почему? — спросил я.
Она прошептала:
— Он ничего не знает!.. Мы с ним с того дня, как ты... как мы...
— Разве я не убил тебя? — спросил я.
