Ричард Длинные Руки – монарх полностью

Норберт и Альбрехт застыли, даже рейнграф воз­зрился на меня в ожидании быстрых решений. Я удер­жал радостную улыбку и проговорил неторопливо:

— Переговоры? Это хорошо. Я переговоры весьма одобряю. Даже люблю, это же не работать, а языком туды-сюды. В этом деле я зело силен. Чье знамя у предводителя?

Гаргастер ответил так же быстро:

— Герцога Вирланда Зальского.

— Ого, — сказал я, — он сам, что ли? Как бы лично?

— Не рассмотрели, — признался он. — Все одеты пышно, едут со стороны солнца, глаза слепит...

— Ладно, — сказал я, — скоро узнаем. Иди, следи за их прибытием.

Он исчез, я повернулся к лордам.

— Небольшой перерыв. Мы примерно понимаем, что предложит герцог. Как мудро сказал сэр Норберт, Вирланд был хорошим полководцем, но сейчас под­нялся на ступеньку выше и стал хорошим политиком. И понимает, что на самом деле положение его совсем не блестящее.

Альбрехт напомнил:

— Но сил у него пока что в несколько раз больше.

— Он об этом скажет не один раз, — согласился я. — Но это не слишком убедительный козырь. Импе­рию обгрызают по частям, а Сен-Мари сейчас в очень непривычном для себя положении. Из Тарасконской бухты мощный кулак армии стальграфа Филиппа Мансфельда двигается сейчас на соединение с на­шей, охранять береговую линию теперь без надобно­сти, этим занимается флот, а мы угрожаем со стороны океана. Но и это еще не все!.. От Гандерсгейма идет наша победоносная армия, разгромившая варваров и установившая там наши знамена...

Рейнграф вскинул брови.

— Не опасно оставлять Гандерсгейм без защиты?

Альбрехт усмехнулся и что-то пошептал ему на ухо.

Сэр Филипп слушал с напряженным лицом, кивнул, но тревога с лица не испарилась, скорее усилилась.

— А самое главное, — сказал я, — наша Познавшая Радость Побед мощно и неудержимо идет через Тон­нель, дабы сокрушить...

Рейнграф снова вскинул брови, но Альбрехт по­смотрел на него с укором и покачал головой.

— Герцог Ульрих Ундерлендский, — закончил я, — вроде бы поддержал мятеж Вирланда, хотя мы с ним в одном Ордене Марешаля, но это не мешает ему рев­ниво отстаивать автономию Ундерлендов, а при Вир- ланде это будет легче, чем при Ричарде, который все старается подмять под себя.

Прогремел приближающийся стук копыт, голоса стражей зазвучали строго, донесся крик:

— Передайте Его Величеству, герцог Вирланд с по­сольством подъехал к лагерю!

Я сказал быстро:

— Пойду на переговоры, а вы пока ждите. Возмож­но, понадобится ваша консультация.

За пределами шатра я оглянулся на лагерь, везде одинаковые красные шатры по всему зеленому полю вплоть до прибрежного песка, никаких красот, голый рационализм, чувствуется армия нового типа, что Вирланд, как опытный полководец, если и не поймет, то ощутит всеми фибрами души военного человека.

Сколько их здесь, Вирланду не сосчитать, рейн­граф умело расположил людей достаточно далеко от берега, чтобы обеспечить себе свободу маневра.

— Бобик, — сказал я строго, — останься. Я никуда не уезжаю.

Он посмотрел с укором, но я смотрю честными глазами, он вгляделся, вздохнул и побежал в шатер рейнграфа, там уже успел обучить оруженосцев сэра Мансфельда бросать бревнышко далеко и без устали.

Мне подвели арбогастра и проводили за пределы лагеря, я вскинул руку, останавливая их, дальше За­йчик понес меня в одиночестве.

Со стороны Геннегау, пусть он и очень пока далеко, двигается большая группа всадников. И хотя это ры­цари, но сразу видно, что это высшее рыцарство ко­ролевства, и едут не на войну, а для представительства.

Короля играет свита, сейчас они играют Вирланда, выказывая своим присутствием, насколько он силен и могущественен.

Я выехал почти на полмили вперед и остановил ар- богастра. Всадник, что едет во главе отряда, вскинул руку, и его многочисленная свита начала придержи­вать коней. Дальше поехал один, рослый и неподвиж­ный, еще больше раздавшийся в поясе, брюхо стало совсем заметным, хотя прикрыто бляхой на ремне, больше похожей на круглый щит.

Еще ни разу я его не видел без доспехов, он и сейчас весь в металле, только забрало поднято, лицо суровое и угловатое, обветренная кожа и жестокий взгляд, в таком сразу видишь человека, привыкшего к походным кострам, хотя Вирланд последние годы жил абсолютно мирной жизнью. По крайней мере, пока ему не предложили трон.

Он рассматривал меня так же внимательно, как и я его. Оба мы изменились, а он заранее хочет увидеть, что во мне иное, чтобы точнее вести переговоры.

Я молчал, давая ему время приблизиться, но и ког­да он остановил коня, продолжал хранить молчание, это же он пришел, ему и начинать, хотя король я, он должен бы дождаться моего милостивого соизволе­ния, но, с другой стороны, это он на троне, кто же по возрасту старше...

— Приветствую, — проговорил он хмуро, но веж­ливо, — сэр Ричард... и как я слышал, уже Ваше Ве­личество?

— Вы слышали верно, — ответил я учтивым, но предельно холодным голосом. — Да, я король. Ко­ролевство мое велико и обильно, и порядок в нем... обеспечен.