Я поднялся на ноги, сказал громко:
— Тогда пока пройдусь один... Встретимся в твоей комнате.
Огненный ураган, вращаясь с бешеной скоростью, все так же несется через зал, но я сквозь рев пламени услышал слабый крик, в которой отчетливо послышалось великое облегчение:
— Хорошо, сэр Ричард!.. Как скажете, сэр Ричард!
Я отступил еще, огляделся, стараясь не допускать раздвоения зрения, а то пойду по церковному собору и рухну в огненную яму или в камнедробилку.
Стены все те же из металла, вздымаются на немыслимую высоту, но хватает и залов, и комнат, к ним ведут где лестницы, где странные переходы, когда поднимаешься долго-долго, но оказываешься в самом низу... Гугол уже выяснил такое на горьком опыте, да и я в прошлый раз помог, однако на этот раз у меня нет времени все неторопливо и со вкусом изучать, смаковать, ахать и восторгаться высокими технологиями. Если микроскопом можно врага по голове, то вдарю и микроскопом. Сейчас важнее просто выжить, а микроскопов потом наделаем, за нами не заржавеет.
Осторожно, чуть ли не приставным шагом, я двинулся вдоль стены, готовый в любое мгновение метнуться в сторону, упасть или отпрыгнуть, но ничего не случалось, и, странное дело, я начал чувствовать нечто непонятно знакомое, узнаваемое, хотя мир вокруг чудовищен. Однако он чудовищен настолько, насколько могла бы завести человека дурная... или слишком уж вычурная фантазия.
Нет, это строили не чудовища, не монстры, вся башня дело рук людей, но только таких, что на меня смотрели бы, как на кроманьонца, а то и как на питекантропа.
Ноги мои все увереннее несли меня через залы, в одном месте обнаружил лестницу и взбежал по ней, хотя там сотни ступеней, но каким-то образом успел одолеть не больше десятка, и оказался на верхней.
Еще минут пять ушло на то, чтобы уловить знакомые запахи, а когда пришел по следу, обнаружил просторную комнату, где в углах куча разной одежды, в том числе и явно пиратской, грубо сколоченный стол, лавка и великоватое кресло с одной сломанной ножкой.
В углу настоящий камин, самодельный, грубый, зато россыпь багровых углей, легкие язычки огня по ту сторону невысокой решетки.
Я придвинул ногой кресло и опустился со всей осторожностью, однако держит, создал на блюдце горку кровяных колбасок и когда вдали послышались шаркающие шаги, уже ел смачно и с огромным удовольствием.
Гугол появился в дверном проеме измученный, запыхавшийся и с капельками пота на лбу.
— Сэр... Ричард?
Он вытаращил глаза, я рассматривал его с великим интересом.
— Ты же вроде короткой дорогой?
Он сказал обвиняюще:
— Вы нашли еще короче!
— Садись, — велел я, — а то не останется.
Он вздрогнул, когда я перестал есть и замер, а на столе начали появляться дивные яства, начиная с деликатесного мяса, зажаренного как-то по-особому, я никогда не спрашивал рецепта, нежнейших сыров, редкой изысканной рыбы и всяких там креветок, которые он мог бы, если бы, а так вот смотрит, как дитя на скелет.
— Сэр Ричард?
— Это сухой паек, — объяснил я. — Приходится перебиваться в дороге. Нам, паладинам Господа, негоже привередничать, верно?.. Ты ешь, а то совсем худой.
Он спросил в изумлении:
— Я думал, вы только тот колдовский напиток можете...
— Кофе? Кофе тоже могу.
Он покачал головой.
— Но... как вы это делаете?
— Даже не знаю, — ответил я честно. — Что-то от выученных заклинаний, что-то получается иначе... Какие- то умения получил в дар, ют только как и чем расплачиваться придется? Ладно, об этом потом подумаю.
Он взял робко сочнейший ломоть семги, откусил самый краешек, на лице проступило выражение совершеннейшего блаженства, и дальше ел, все ускоряясь и не перебирая харчами.
В камине багровые угли стали пурпурными, а язычки пламени чуть выше, но тепла не прибавилось. Я сотворил большую чашку кофе и пил неспешными глотками, а он с набитым ртом поинтересовался:
— Как дела в маркизате?
— Если честно, — признался я, — не имею представления. Я прямо к тебе. Понимаешь, дела есть дела, хотя в маркизате меня ждут две такие роскошные женщины...
Он поперхнулся, лицо вытянулось, как у коня, это у него так проявляется изумление, но в глазах зажегся дикий интерес.
— А как же вы... сумели, сэр Ричард?
— Уже умею, — скромно ответил я. — Понимаешь ли, можно бурно развиваться, сидя на месте, а можно и в странствиях... Я пока еще не знаю, что лучше. Возьми вон тот стэйк, понравится.
— Спасибо, сэр Ричард, — сказал он. — Наверное, в самом деле так лучше.
— Ты о рыбе?
— О развитии, — ответил он серьезно, с раздутыми щеками выглядит комично, когда ест быстро и жадно, но рассуждает о серьезном. — Мне удобнее вот так, а вам в странствиях.
— Мне бы тоже лучше вот так, — сообщил я, — в уютной библиотеке, обложившись интересными книгами, обязательно толстыми, в мягком кресле или возлежа на диване, с чашкой горячего кофе в руке...
Он сделал большие глаза.
— Честно?
— Еще как, — ответил я, — да только если вот так засяду, то нами будут командовать всякие там энергичные мерзавцы. Так что я просто вынужден пере- энергичить их!
Он сказал с наивной благодарностью:
