- Это ты, - сказал я. - А я балансист. И не надо вот такую рожу, я еще не полез пещерничать и троглодитить! Время еще как бы есть, хотя и нету. И мы еще весьма покажем, если сумеем.
Он спросил грустно:
- А как?
- А кто у нас мыслитель? - спросил я. - Вот и думай, гугли. Твое имя, как я нарыл в памяти, означает десять в сотой, что есть единица со ста нулями. Это цифра такая! Если собрать все-все на свете, включая элементарные частицы до последней штуки, то наберется примерно на полгугла. Так что тот, кто дал тебе такое имя, возлагал на тебя надежды! Я тоже возлагаю.
Он вздрогнул.
- Что?
- Не бойся, - сказал я, - только надежды.
Он втянул голову в плечи.
- Точно? Ничего больше?
- Ну разве что самую малость, - заверил я. - Поможешь мир спасти, ты же мыслитель, а он тебя отблагодарит полным забвением, зато прославит Чингисхана, что ухитрился убить миллион человек…
Он вздохнул.
- Неужто в самом деле не заглянете в маркизат?
- После победы, - сказал я твердо, подумал, уточнил: - Не зарекаюсь, мало ли что, но только если по делу. А просто к моим женщинам… нет, хотя и хочется до свинячьего визга.
Он сказал с уважением:
- Вы железный человек, сэр Ричард. Я же знаю, какие у теплокровных буйные страсти и пожар в крови!.. С таким бороться, признаю, надо иметь стальную юлю.
- Я такой, - ответил я. - Надеюсь. Хоть временами… В какие-то критические дни. Знать бы еще в какие. В общем, как только мы сумеем…
- А сумеем? - спросил он трусливо.
- А что нам остается? - ответил я. - Гугол, мы же герои! Вот сопли вытрем и пойдем спасать мир. А потом штаны сменим, только и всего. Ты на всякий случай возьми в запас две пары. Вдруг придется менять чаще.
- Три возьму, - пообещал он, - но все равно не пойду!
- Тогда зачем брать?
- А чтоб не сразу отказываться, - объяснил он, - то будет явная трусость, а вот если как бы после долгого колебания и взаимоисключающих раздумий.
Я покачал головой.
- Тоже меняешься, Гугол! Но мы больше за другими замечаем… Это хорошо, растем, значит.
- Только бы не вниз…
- Во все стороны, - сказал я с твердостью. - Мы же разносторонние?
Он сказал слабо:
- Ой, я не хочу быть разносторонним. А то есть такие стороны…
- Все стороны нужны, - заявил я. - По крайней мере, для выживания вида и личности. Нашей личности, а остальные пусть идут лесом. Ладно, Гугол, мне пора.
Он вскочил.
- Я вас провожу!
- До самого севера? - спросил я насмешливо.
Он опасливо помотал головой.
- Я не оставлю башню. А вдруг она меня обратно не пустит?
Я засмеялся, но улыбочка стерлась, когда с кряхтением поднял ящик. Вместе спустились на первый этаж, двери распахнулись, я вышел с трофеями в руках на залитое ярчайшим солнцем пространство, а Гугол словно запнулся в дверном проеме.
- Прощай, Гугол! - сказал я. - Серфик, ты меня слышишь?
Через мгновение перед моим лицом заблистала искорка, тоненький голосок пропищал:
- Да, мой господин!
Гугол опасливо отступил на шаг, все еще держась за косяки двери.
- Вызови кого-нить, - сказал я, - кто поднимет этот ящик и понесет за мной. А лучше, если и меня тоже.
Гугол на всякий случай отступил еще на два шага.
- Плантагенета? - спросил Серфик.
- Нет, - ответил я, - ему дадена мною полная свобода. Но у нас есть пара сотен, если не больше тех осторожных, что не пошли на смертный бой против той сволочи, Великого Мага, а потом явились и тоже просили свободы…
- А, - пропищал он, - понял!.. Только я не могу позвать их, это может только их повелитель и господин. Вы, мой лорд!
- Да, знаю, - ответил я с досадой, - только уже не помню, кто из них что умеет.
- А вы и не знали, - сообщил он. - Вы же только меняли им имена и отпускали обратно, не спрашивая, кто что умеет.
- Потому и не помню, - согласился я. - Так кого позвать?
Он подумал, пискнул:
- Мардокла!
- Это Мардоклишкепендрокупердрятускуднеро-сперсиса? - сказал я, гордясь идеальной памятью.
- Да, - пискнул Сэрфик. - Но только он теперь не Мардоклишкепендрокупердрятускуднеросперсис, а Мардокл.
Я вздохнул, сказал властно:
- Мардокл!.. Твой лорд и повелитель призывает тебя. Явись немедленно.
В трех шагах воздух прорвался с сухим треском, вышла двухметровая мощная фигура на четырех лапах, размером с колонны в храме, голова как чугунный котел на сорок человек.
Гугол в панике метнулся было в глубь башни, но потом, как я видел, остановился и вытянул шею в нашу сторону. Демон с трудом опустился на колени, багровые глаза, полыхающие яростным огнем, погасли.
- Мой повелитель… приказывай.
- Возьми этот ящик, - велел я, - понесешь за мной. Хотя чего нам жеманничать, я с твоего загривка не свалюсь?
- Нет, мой повелитель…
- Тогда наклонись, - велел я.
Он склонил голову к самой земле, я взобрался наверх, чувствуя везде металл, сел, очень удобно, особенно когда этот металл послушно изменил форму, приноравливаясь под мои ягодицы.
- Мардокл, - сказал я, - ты не рискнул довериться мне, когда я созывал демонов на страшный бой с Гатонесом, Великим Магом, а потом пытался получить такие же льготы, как участники той исполинской битвы…
Он рыкнул покорно:
- Да, мой повелитель…
