- Все виноваты, - отрезал я. - Вы что, против церкви? Нашей матушки святой римско-католической?
Он сказал поспешно:
- Нет-нет, я ни в коем случае не ставлю под сомнение…
- Да? - спросил я с подозрением. - А то мне как-то вдруг почудилось, что ставите. И даже сомневаетесь в способности Господа различать правых и виноватых! Убивать вообще-то следует всех, а он там разберется, кто виноват, а кто сильно виноват. Потому я приветствую вашу героическую готовность сражаться до последней капли крови.
Он буркнул:
- Спасибо.
Я заверил пламенно:
- Мы чтим героев и всегда отдаем им салют при похоронах. Я, уверяю вас, вовсе не приветствую такое человечески понятное желание гуманиста и демократа наплевать на могилы врагов, а то и сплясать на холмиках над ними! Это не совсем хорошо, хотя, конечно, уступая народу, я не возражаю против таких старинных и освященных вековыми традициями обычаев. Но сам в глубине души почти совсем против.
Он смотрел в меня хмуро, все еще не веря, что я такое вот чудовище, не знает, что я еще голубь сизокрылый, не видел он настоящих ястребов войны.
- Ваше Величество, - произнес он с трудом, - благодарю вас за вино и такие изысканные угощения. Мне нужно посоветоваться с сопровождающими меня лордами… в свете новых данных.
Я поднялся, учтиво поклонился, как старшему по возрасту.
- Герцог…
Он встал, ответил таким же церемонным поклоном.
- Ваше Величество…
Альбрехт, Норберт, сэр Филипп и сэр Чарльз вышли из-за головного шатра в лагере, как только я приблизился. Альбрехт, выказывая себя самым нетерпеливым, бросил взгляд в сторону Вирланда, что пустил коня галопом в сторону их стоянки.
- Ну что?
- Пойдемте внутрь, - сказал я. - Промочим горло. С Вирландом не пришлось, больно скован, вот уж не ожидал…
Часовой внес вино и чаши, Норберт взял кувшин, отослав стража бдить и не допускать, разлил по кубкам и чашам.
- Переговоры идут трудно, - прокомментировал я, - но плодотворно. Ого, хорошее вино!
- Из Вестготии, - доложил сэр Филипп. - Результаты есть?
- Не все сразу, - ответил я. - Результат пока ноль, но подвижки есть. Как говорится в подобных случаях, высокие стороны обменялись мнениями.
Норберт спросил с недоверием:
- Подрались, что ли?
- Нет, - пояснил я, - это такая дипломатическая формула. Когда никаких результатов, то это обменялись мнениями. Можно добавить, что встреча была плодотворной и успешной.
- А в чем?
- Барон, - сказал я с досадой, - это высокая политика. Не все сразу. Ставки больно высоки! Не за корову торгуемся.
Альбрехт сказал ему с бодростью в голосе:
- Барон, вернемся к нашим баранам. А его величество такой хитрый змей, что и того Змея перехитрит, что Еву обрюхатил. Думаю, если бы его величество оказался там и в то время, он обрюхатил бы и Еву, и Змея.
Я нахмурился.
- Но-но, граф! Не приписывайте мне штучки, которыми прославился Зевс. Животные меня не интересуют, как и рыбы или птицы, а вот Лилит, если честно, интриговала… еще как интриговала. Ладно-ладно, заулыбались! Допивайте и марш работать. А я тут пока мыслить буду. Победы куются, чтоб вы знали, вовсе не на поле битвы!..
Стальграф и рейнграф дисциплинированно вскочили первыми, Норберт сказал суховато:
- Наращивайте преимущество, Ваше Величество… которого у нас нет, но которое якобы есть.
- Оно в самом деле есть, - уточнил Альбрехт и добавил: - Не в силе, конечно.
День прошел в хлопотах, которые явно не нравились Вирланду и его людям: хоть и очень издали, но видно белоснежные паруса каравелл, корабли то и дело подходят к берегу, а это значит: пополнение для удара по Геннегау постоянно прибывает.
На следующее утро примчался гонец и сообщил, что Вирланд просит позволения присутствовать на переговорах двум своим соратникам.
Норберт насторожился, зато Альбрехт довольно заулыбался.
- Это уже что-то серьезное.
- Почему так уверены, граф? - спросил я.
- Если готовится в чем-то уступить, - предположил Альбрехт, - ему нужны свидетели, что не просто так, а был вынужден.
- Похоже, - сказал Норберт и повернулся ко мне, - но тогда, Ваше Величество, вы просто обязаны взять двоих и со своей стороны.
- Понятно, - сказал я, - придумали, любопытные…
Норберт возразил сурово:
- В первую очередь забота о вашей и потому нашей безопасности. Во вторую - соблюдение равновесия и достоинства. Он берет двух и вы двух. Иначе это умаление вашего достоинства.
Я кивнул гонцу.
- Скажи Вирланду, вернее, его гонцу, идем навстречу его просьбе. И со своей стороны берем двух лордов, дабы его спутникам было не так скучно слушать наши переговоры.
Гонец поклонился и выскользнул из шатра. Нортон с неодобрением покачал головой, но вышел следом за мной и знаком велел подвести им с Альбрехтом коней.
Альбрехт все же исчез, а через пару минут вернулся в самом нарядном жилете, яркий и празднично одетый щеголь, но это на другом бы выглядело как-то да, а на нем как так и надо. Поверх изящной вязаной рубашки блестящая кираса, он терпеть не может поцарапанных и со следами ударов, хотя другой бы гордился, но Альберт либо меняет, либо велит тщательно заскоблить и заполировать.
