— Идите вперёд, Поттер, — с трудом проворочал языком Снейп, вновь приложившись к фляжке с горячительным пойлом, но Гарри едва ли его услышал. Юноша не сводил взгляда с Гермионы и Рона, которые и посмотреть на него не решались… Гарри не отрицал, что был виноват. Но он не был готов к тому, что от него так легко отвернутся. Однако теперь парень, кажется, всё понял: он всегда был здесь один.
Вместо тёмных подземелий Избранного отвели обратно в светлый кабинет Дамблдора, откуда директор вскоре выставил всех членов Ордена Феникса, и Гарри, наконец, смог почувствовать себя чуточку лучше, не испытывая боле обжигающего презрения со всех сторон. Юноша совершенно не понимал, что его ждало теперь. Вероятно, это будет допрос, возможно обычная работа легилемента, а может, Дамблдор в очередной раз расскажет ему о силе любви, пока авроры, вызванные всё тем же Грюмом, спозаранку пытаются вспомнить, как пользоваться камином и летучим порохом…
Дверь закрылась, и Гарри цепким взглядом осмотрел кабинет. Удивительно, но его палочка в целости и сохранности лежала на небольшом кресле, едва-едва прикрытая от чужих глаз маленькой подушкой из красного бархата точно там же, где лев её и оставил. Конечно, с раненной рукой толку от боевой подруги почти не было, но всё-таки…
— Гарри, — гриффиндорца отвлёк мягкий голос Дамблдора. Старый волшебник уже успел сесть за свой стол, вызвав у юноши неприятное чувство дежавю.
Да, такое было миллионы и миллиарды раз: он, Герой, был готов к любой плохой новости, был готов сорваться с места, лишь услышав приказ, он стоял здесь же, на этом самом месте, и сейчас был даже рад тому, что больше сюда никогда не вернётся, но по Хогвартсу он всё-таки будет скучать. Ведь замок его ещё ни разу не подводил. Наверное, то же самое испытывал и Воландеморт. Гарри прекрасно помнил, что лишь это место мужчина считал своим домом.
— Садись же, не стесняйся, — мягко продолжил директор, указав на то самое кресло с бархатной подушкой, гостеприимно подъехавшее к его столу по взмаху старой, потёртой палочки.
Гарри тяжело упал на непривычно жёсткую седушку, кивнув и тем самым показав волшебнику, что он готов его выслушать.
— Итак, — всё тем же раздражающе доброжелательным тоном произнёс Дамблдор, — сейчас ты расскажешь мне всё, что знаешь, Гарри, — очки-половинки хищно блеснули в свету десятка свечей и солнца, что лениво поднималось над горизонтом. — Только так я смогу помочь тебе, — твёрдо проговорил маг, улыбнувшись в свою длинную седую бороду.
— Помочь? — Гарри показалось, что он ослышался. — Чем же? И зачем? — с недоверием произнёс гриффиндорец. — Вы сами всё прекрасно видели, — с насмешкой проговорил лев, сжав рану на руке здоровой ладонью. — Я показал. Вот тут, — парень повертел пальцем у виска и неприятно ухмыльнулся, совершенно не понимая, откуда в нём взялось столько злобы.
— Кхм, — директор отвёл взгляд в сторону, смутившись, — да, показал. Но ты не дал посмотреть мне на всё. Я ведь прав? — хитро улыбнулся мужчина. — И как я уже говорил ранее, — неожиданно перевёл тему маг, — в любви нет ничего предосудительного… Я не могу обвинить тебя в том, что от тебя не зависит, мой мальчик. И всё же ты поступил неправильно, скрыв от меня происходящее. Благо мисс Уизли…
— …предала меня и моё доверие, — закончил за мага Гарри. — Сейчас я не хочу говорить о ней, — жёстко произнёс Герой.
— Хорошо, — Дамблдор согласно кивнул, однако лев заметил, как на лице того проскользнула лёгкая тень раздражения. — Но я могу рассчитывать на твою честность хотя бы теперь? — волшебник поддался вперёд и чуть тише произнёс: — Гарри, ты ведь понимаешь: от того, что ты расскажешь мне сейчас, зависит твоё будущее. Мистер Уизли и мисс Грейнджер, вероятно, очень волнуются за тебя, мой мальчик… — и после этих слов, пропитанных властными нотками и, как ни странно, лебезением, кабинет совершенно внезапно погрузился в тишину.
Гарри внимательно разглядывал директора, разве что не решаясь смотреть тому в глаза, не в силах понять, было ли упоминание друзей неудавшейся попыткой манипуляции. Однако же в одном Поттер не сомневался точно: сейчас в директоре было что-то настораживающее и непривычно опасное. Волшебник явно был возбуждён, взбудоражен чем-то и никак не мог привести мысли в порядок. Дамблдор старался не давить, но в то же время не мог усмирить в себе…
«Любопытства?»
Из-за этого его шаги были слишком неосторожными, что даже невнимательный наивный гриффиндорец смог разглядеть за ними фальшь. А может, дело было в том, что впервые за много лет Гарри смотрел на этого старого мага без привычного доверия, туманившего взор?
Брюнет опасливо засунул руку под бархатистую подушечку и обхватил пальцами древко волшебной палочки, ощутив, как волна тепла пробежала по его больному телу, придавая уверенности. Он не собирался нападать. Нет… Это была скорее предосторожность… Ни больше ни меньше. Сперва ему хотелось выяснить, что же так взволновало бывшего профессора Трансфигурации. Что же тот успел напридумывать себе, пока копался в его голове?