— Хорошо, да? — спросил К.апелюшников.— Суди так: тебе стало лучше, значит, ты выпил не яд. О’кей! Тогда пойдем, принесем выпить Паше.
Переводчица взяла на себя обязанности руководителя при установке лагеря, и никто ей не возразил. Половину своего времени она проводила на радиостанции, ища связь, другую половину раздавала задания и контролировала их выполнение. Может, она правильно поступила, подумал Дейлхауз, она самый упрямый человек в экспедиции, и никто не хочет спорить с ней. К тому же внешне она очень непривлекательна. Однако она с благодарностью приняла воду.
— Спасибо, что смонтировали дистиллятор. И„ конечно, за нужник, Дэнни. А теперь, если вы оба...
— Я еще не закончил,— поправил ее Дэнни.— Джим сначала хочет посмотреть лаз. Есть что-то новенькое по радио?
Гарриет улыбнулась поджатыми губами.
— Мы получили радиограмму от пипов.
— О том парне, который пропал?
— Нет. Взгляните,— она подала им пленку с факсимиле, и прочитала наизусть:
— «Народная Республика протягивает руку дружбы второй экспедиции, прибывшей на Дитя Кунга. Благодаря мирному сотрудничеству мы достигнем блистательных результатов на пользу всему человечеству. Приглашаем вас на празднование 1500-летия трудов Конфуция, в честь которого названа наша звезда».
Дейлхауз был поражен:
— Ведь это один из зимних праздников, верно?
— Ты прекрасно информирован, Дэнни. Этот праздник в декабре. Это поистине ответ Конфуция Ханнуке.
Дэнни нахмурился, соображая.
— Но ведь сейчас у нас октябрь!
— Молодец, Дэнни. Так как же ты истолкуешь их предложение?
— Не знаю. Что-нибудь вроде того, что они просят не соваться к ним пару месяцев.
— Видимо, так. Впрочем, нельзя сказать, что они недружелюбно отнеслись к нам,— сказала Гарриет, рассматривая пленку.— Обратите внимание, они называют имя Конфуция в латинском произношении, а не Кунг Фу-цзе, как он произносится по-китайски. Уже одно это говорит о почтительном к нам отношении. Но...— она нахмурилась, глядя на ленту. Глаза ее были слегка выпучены, как у кролика, так как она носила толстые контактные линзы.— Но с другой стороны, они не Преминули упомянуть, что мы вторая экспедиция.
— Подчеркнув то, что они первые. Но какая разница? Пусть даже они и первые. Согласно международным положениям, они не могут выдвинуть территориальные претензии ни на что, кроме области с радиусом в пятьдесят километров вокруг своей основной базы.
— Но они намекают на то, что могут объявить часть планеты своей собственностью.
Каппи надоели эти разговоры.
— А от Ойли нет любовных писем?
— Пока ничего. Теперь насчет нужника...
— Минутку, Гарриет. А что с тем паком, который попал в беду?
— Он все еще в опасности. Хочешь послушать последнюю ленту? — Не ожидая ответа, она включила плейер, зарядив в него кассету. Это был автоматический сигнал о помощи — каждые тридцать секунд закодированный СОС, затем пять секунд для пеленгования. Между сигналами, когда микрофон был включен, слышались окружающие звуки.
Все шумы я обрезала. Вот голос человека.
Ни Дейлхауз, ни Капелюшников не знали урду.
— Что он говорит? — спросил пилот.
— Просит помощи. Но он в плохом состоянии. Почти все время молчит и стонет.
Из плейера доносились звуки, как будто передавали концерт оркестра народных инструментов аборигенов Австралии.
— Что это, черт побери? — спросил Дейлхауз.
— Это,— сказала она,— тоже язык. Я работала над ним и могу определить несколько ключевых моментов. У них какие-то неприятности, но я не уверена, какие именно.
— Во всяком случае, им легче, чем паку,— хмыкнул Капелюшников. Идем, Дэнни, надо работать.
— Да, этот нужник...
— Нет, не нужник. Есть более важные вещи, чем дерьмо, Гаша.
Она молчала, глядя на пилота. Он был почти также бесполезен сейчас, как и Дейлхауз. Может быть, даже больше. Когда появятся первые контакты, понадобится и искусство Дэнни. Во всяком случае, они все надеялись, что вступят в контакт с разумной жизнью. А искусство пилота — это управление космическим кораблем, автомобилем, может, даже лодкой. На Кунге нет ничего подобного. Но у пилота было то, чего не хватало Дейлхаузу, — инициатива.
— Дорогая Гаша,— сказал он.— Теперь у нас есть вода. Из нее можно получить водород и сделать летательный аппарат.
— Ты хочешь летать с помощью водорода?
— Ты поняла меня, Гаша,— просиял русский. Он показал наверх.— Как они.
Дэнни посмотрел вверх, затем бросился в палатку за биноклем. Вот они, носимые ветром существа, высоко, почти под облаками. Они были довольно далеко, в двух километрах от них, и услышать их песни невозможно, но в бинокль Дэнни видел их достаточно ясно. В пурпурном небе виднелись их шары, ярко-зеленые и желтые: Да, это было зрелище. Некоторые светились сами, как светлячки. Их люминесцирующие шары были диаметром до пяти метров.
— Черт побери, Каппи,— спросил он,— ты полагаешь, что тоже можешь так летать?
— С легкостью, Дэнни. Нужно только сделать баллон и нагнать в него водород. Тогда можно летать.
— Ты молодец, Каппи,— торжественно заявил Дейлхауз.— Говори, что надо делать, и я сделаю. О, что это?
