— Уилл, нам не велено их допрашивать. Если кто не знает секретного слова, просто перерезаешь ему глотку и сбрасываешь в реку. У сэра Бректона нет времени разбираться с каждым дураком, что попадается нам на этой дороге. Как думаешь, кому он служит? Мы ведем войну с Меленгаром, значит, он работает на Меленгар. Ладно, перережь ему глотку, а я помогу тебе дотащить его до реки. Вот только лошадку привяжу.
— Но я
— Как бы не так!
— Я могу это доказать! В сумке под седлом у меня депеша для сэра Бректона.
Солдаты обменялись неуверенными взглядами. Низкорослый пожал плечами. Обыскав седло, он вытащил кожаную сумку с запечатанным воском пергаментом, сломал печать и принялся читать.
— Гляди-ка! Похоже, он говорит правду, Уилл. Это, кажись, самая что ни на есть настоящая депеша для его светлости.
— Да ну? — спросил второй, и лицо его выразило беспокойство.
— Ну, похоже на то. Лучше дай ему встать.
Верзила опустил голову, убрал оружие и протянул руку, чтобы помочь гонцу подняться.
— Ох… простите. Мы только выполняли приказ, понимаете?
Гонец оттолкнул верзилу и выхватил документ из рук второго солдата.
— Когда сэр Бректон увидит сломанную печать, вам не сносить головы! — прошипел он.
— Нам? — рассмеялся низенький. — Да ведь Уилл сказал: мы просто выполняли приказ. Это вы не удосужились узнать секретное словцо, прежде чем ехать сюда. Сэр Бректон, знаете ли, во всем любит порядок. Он не терпит, когда не выполняются его приказы. Думается, теперь из-за своей забывчивости вы лишитесь руки или, может, уха. Я б на вашем месте попробовал подогреть воск так, чтоб снова запечатать донесение.
— Но это же сразу станет заметно!
— Ну… всегда можно сказать, что было жарко, сумка-то весь день на солнце, вот воск и расплавился под седлом. Все лучше, чем потерять руку или ухо, как думаете? И потом, Бректон — дворянин, занятой военачальник, не станет он разглядывать печать, прежде чем вскрыть срочную депешу. Но вот если она будет уже сломана, он наверняка заметит. Это уж как пить дать.
Гонец взглянул на пергамент, края которого колыхались на ветру, и ощутил резкую боль в животе. Выбора у него не было. Но не подделывать же печать на глазах у парочки идиотов! Он взобрался в седло и приказал:
— Расчистите дорогу!
Солдаты оттащили поваленные деревья в сторону. Он пришпорил лошадь и помчался прочь.
Когда гонец скрылся из виду, Ройс стащил с себя имперский мундир.
— Видишь, все прошло без сучка без задоринки, — сказал он, повернувшись к Адриану.
— Уилл, значит… — пробормотал Адриан, когда они снова углубились в лес.
Ройс кивнул.
— Ну, ты вчера хныкал, что предпочел бы быть актером. Я дал тебе роль: Уилл, имперский постовой. По-моему, ты неплохо с ней справился.
— Знаешь, нечего потешаться над
Ройс мрачно посмотрел на него.
— А что? — сказал Адриан. — Думаю, из меня получится отличный актер. Я бы мог сыграть главную роль. Уж в «Заговоре против короны» нам бы точно дали роли. Я был бы отважным воином, который сражается со злодеем, а ты… ну, играл бы кого-нибудь другого…
Стараясь не зацепиться за ветви, они сняли парики и перчатки, завернули в мундиры и спустились с холмов на берег одного из маленьких притоков великой реки Галевир, где их лошади, лениво обмахиваясь хвостами и отгоняя мух, с наслаждением жевали сочную прибрежную траву.
— Иногда ты меня просто пугаешь, Адриан. Серьезно.
— Ну почему не попробовать стать актерами? Это безопасно. Думаю, даже весело.
— Это не безопасно и не весело, — возразил Ройс. — К тому же актерам приходится вечно кочевать с места на место, а мне нравится наша нынешняя жизнь. Не хочу надолго расставаться с Гвен.
— Вот тебе еще одна причина, чтобы подыскать себе другое занятие! Честное слово, будь у меня кто-нибудь вроде Гвен, я бы ни за что не взялся за новый заказ.
Ройс вынул из седельной сумки пару сапог.
— Мы делаем то, что у нас хорошо получается. Не забывай: идет война, и Алрик готов щедро платить за любые добытые сведения.
Адриан насмешливо фыркнул.
— Нам-то, конечно, неплохо, но каково другим? Бректон, может, и служит этому идиоту Баллентайну, но сам-то не дурак. Наверняка не поверит, что печать на депеше расплавилась в сумке.
— Знаю, — сказал Ройс, присаживаясь на бревно, чтобы сменить имперские сапоги на свои собственные. — Но после первой лжи история о том, как два постовых сломали печать, покажется еще большим бредом, так что они не поверят ни одному его слову.
Адриан отвлекся от своих сапог и бросил сердитый взгляд на напарника.
— Ты понимаешь, что несчастного гонца, скорее всего, казнят по обвинению в измене?
— И это устранит единственного свидетеля, — кивнул Ройс.
Адриан вздохнул и покачал головой.
— Вот об этом я и говорю.
