Ройс видел, что напарника захлестывает уже знакомое тоскливое настроение. В последнее время такое случалось с ним слишком часто. Ройс не понимал, отчего его приятель так мрачен. Эти странные приступы отчаяния обычно накатывали на Адриана после успешного завершения очередного дела и нередко приводили к беспробудному пьянству по ночам.
Изменилось и отношение Адриана к деньгам — похоже, они перестали его интересовать. Он тратил лишь столько, сколько требовалось на еду и выпивку, а остальное откладывал. Ройс недоумевал — к чему такая бережливость? Ладно бы они перебивались мелкими карманными кражами или случайным грабежом, но ведь теперь они состояли на службе у короля. Для Ройса такая работа была даже слишком
Ройс попробовал переубедить товарища.
— А ты бы хотел, чтобы наша уловка раскрылась и они послали нам вдогонку целый полк?
— Нет, просто не очень приятно быть причиной гибели невинного человека.
— Невинных не бывает, друг мой. И ты не причина… Ты, скорее… — Ройс задумался, подыскивая слова поточнее: — Что-то вроде легкого толчка в спину на скользкой дороге к пропасти.
— Спасибо, утешил!
Ройс свернул форму и аккуратно положил вместе с сапогами в седельную сумку. Адриан же все никак не мог стащить с себя солдатские сапоги, оказавшиеся для него слишком тесными. С силой сдернув второй сапог, раздраженно швырнул его на землю, потом поднял и кулаком затолкал в сумку вместе со скомканной формой. С трудом застегнув ремень, сердито посмотрел на сумку и снова вздохнул.
— Если бы ты аккуратнее складывал вещи, было бы легче все туда уместить, — заметил Ройс.
Адриан озадаченно покосился на него.
— Что? Да нет, я… Не в этом дело.
Ройс надел черный плащ и поправил воротник.
— А в чем же?
— Не знаю, — грустно ответил Адриан, погладив лошадь по шее. — Просто… я всегда думал, что добьюсь чего-то большего… ну… в жизни.
— Да ты в своем уме? Большинство людей гробит себя, работая на клочке земли, который им даже не принадлежит. А ты свободен, волен делать что пожелаешь и жить где хочешь!
— Знаю, но в юности я думал, что я… ну, особенный. Воображал, что одержу какую-нибудь великую победу, завоюю сердце прекрасной дамы, спасу королевство. Хотя, должно быть, об этом мечтает каждый мальчишка.
— Только не я.
Адриан нахмурился.
— Видишь ли, у меня было четкое представление о том, кем стану. Быть никчемным шпионом в мои планы не входило.
— Какие же мы никчемные! — возмутился Ройс. — Мы неплохо зарабатываем, особенно в последнее время.
— Да не в этом дело! Я и наемником был хорошим. При чем тут деньги! Ведь я живу, как паразит.
— С чего вдруг ты задумался об этом именно сейчас? Впервые за многие годы мы хорошо зарабатываем и берем
— Дело не в том, сколько мы работаем, а в
— Денег много обещали, — коротко ответил Ройс.
— Нет, это было важно для
— И ремесло актера поможет тебе осуществить все свои мечты?
Адриан отвязал свою лошадь.
— Нет, но на сцене я смогу хотя бы
Ройс не ответил. Вновь появилось это ноющее ощущение. Он ненавидел держать что-либо в тайне от Адриана. Его начинала мучить совесть, что само по себе было удивительно: он и не подозревал, что она у него есть. «Правильно» и «неправильно» определялось для Ройса исключительно сиюминутным положением дел. Правильно то, что хорошо для него самого, все остальное — неправильно. При необходимости он мог украсть, солгать, даже убить. В своем деле он был непревзойденным мастером. И не существовало никаких причин для терзаний, размышлений, копания в душе. Он вел войну против мира, и для него не было ничего святого.
