– И редко к лучшему! Как только укореняется радикальная идея, никто не может предсказать, насколько быстро и насколько далеко она распространится. Подумай, например, о должности консула. Очень долгое время на эту высокую должность могли претендовать только патриции, доступ к ней плебеям был закрыт. Исключительное право патрициев на консульскую должность стало традицией, которая в конечном итоге приобрела силу закона. Но так называемые реформаторы повели против этого борьбу, и пятьдесят пять лет тому назад им удалось провести закон, по которому один из двух консулов мог быть плебеем. «Это вопрос справедливости, – заявляли реформаторы. – Если плебей достаточно умен, чтобы быть консулом, то почему бы и нет?» Но это было только начало. Тридцать лет тому назад реформаторы приняли еще один закон, и по этому закону один из консулов должен был быть плебеем! К чему это приведет? Подобные перемены всегда происходят благодаря таким смутьянам, как Аппий Клавдий, баламутящим чернь и позорящим патрицианскую кровь. Клавдий – опасный человек. Тебе лучше держаться от него подальше.
Кезон вздохнул:
– Достойный Квинт, постарайся меня понять. Я полностью разделяю твои политические воззрения, да и как могло быть иначе – ведь именно эти идеи с детства внушал мне отец. Но так же как мне удалось убедить отца разрешить работать у Клавдия, я надеюсь, что смогу убедить тебя снять свои возражения. У меня нет ни малейшего намерения помогать или содействовать Аппию Клавдию в каких бы то ни было планах по возмущению черни или приобретению простонародьем дополнительных прав. Но акведук и новая дорога будут построены, несмотря на твои возражения, и я хочу принять участие в их строительстве. Это даст мне полезный опыт и знания, а если, как ты говоришь, такие проекты способны приносить еще и политические плоды, то непонятно, почему пожинать их должен только Клавдий. Почему Фабию нельзя поучаствовать в этом изнутри, изучить, как все это работает? Понятно, что сейчас мне до Клавдия далеко, но в предстоящие годы дорог и акведуков наверняка будет строиться все больше и больше, и почему бы во главе такого строительства, со всеми вытекающими из этого выгодами, не оказаться Фабию?
Квинт покачал головой:
– Ты избрал опасный путь, Кезон. Строительное дело и механика – умения полезные, тут спорить не о чем. Но Клавдий – человек хитрый, коварный, умеющий привлекать сторонников. Он может внушить тебе свой образ мыслей.
– Уверяю тебя, родич, ничего такого не произойдет. Тебя успокоит, если я пообещаю тебе, что не выучу ни одного греческого слова? Это будет легкое обещание, поскольку я все равно, похоже, неспособен их запомнить.
Квинт выдавил слабую улыбку.
– Кезон, Кезон! Ладно. Раз уж ты добился согласия своего отца, я возражать не стану, по крайней мере публично. Буду держать рот на замке и надеяться на твой трезвый ум.
Он бросил взгляд на восковые персоны в нишах.
– Всегда помни своих предков, Кезон, и сохраняй достоинство твоего имени!
Не помедлил ли он снова, когда перевел взгляд с лиц покойных Фабиев на лицо Кезона, явно не отмеченное чертами фамильного сходства?
– Но я попросил тебя прийти по другой причине, – сказал Квинт. – У меня есть кое-что для тебя, если, конечно, ты еще заинтересован. Пойдем со мной.
Кезон последовал за ним в комнату, где стены были уставлены книжными шкафами, набитыми свитками. На столах лежали развернутые для прочтения документы, уголки которых придавливали специальные грузы. Библиотека Квинта Фабия была меньше, чем библиотека Аппия Клавдия, и, главное, совершенно иной по содержанию. Здесь невозможно было найти греческого текста или тома, относящегося к истории иноземных народов. Все документы в библиотеке Квинта Фабия касались юридических вопросов, прав собственности, денежных сделок, семейной истории или генеалогии.
– Ты, помнится, высказал интерес к материалам того давнего расследования, которое я проводил в качестве куриального эдила в связи с массовыми отравлениями. Оказалось, они несколько разобщены, но мне удалось собрать их в одном месте.
Квинт указал на кожаный тубус, куда было вставлено множество свитков, свернутых вместе.
– Вот все, относящееся к этому делу. Конечно, я понимаю, что твоя учеба у Аппия Клавдия занимает все твое время и внимание…
– Отнюдь, достойный Квинт! Я весьма благодарен за то, что ты не забыл о моем интересе к этому делу и взял на себя труд подготовить для меня документы.
На самом деле увлекшийся работой у Клавдия Кезон совершенно позабыл разговор об отравлениях, но вряд ли ему стоило говорить об этом. Другое дело, что желания корпеть над документами здесь, в библиотеке Квинта, у Кезона не было. Ему не терпелось попасть домой и взяться за полученное от Клавдия задание: расчет секции акведука.
– А можно я возьму это с собой, чтобы изучить не спеша?
Квинт нахмурился:
