В день накануне свадьбы Кезон направился в дом на Авентине с намерением проверить, все ли там готово к тому, чтобы на следующий день принять его с молодой женой. Перед входом был установлен алтарь для принесения в жертву овцы и совершения гадания. Внутри дома уже находились церемониальные стулья для жениха и невесты, готовые к вынесению на улицу для празднования под открытым небом. На обоих стульях были высоко навалены сухие гирлянды, которыми завтра украсят вход, а между ними лежал коврик из овечьей шкуры, на который он поставит Галерию после того, как перенесет через порог, как будто она – похищенная им сабинянка. Сердце Кезона быстро забилось, когда он представил себе значимость предстоящего события. Завтра к этому времени он уже будет женатым мужчиной.
Мебели в доме пока было маловато, но половицы закрепили и все тщательно отчистили. Маленький сад был засажен новыми кустарниками и цветами, кухню уставили горшками и кастрюлями. У стены, рядом с окном, стояла новая, гораздо шире той, на которой он привык спать один, кровать; при виде ее юношу пробрала дрожь сладостного предвкушения. С каждой их встречей Галерия казалась ему все прекраснее. Совсем скоро он увидит ее обнаженной, а затем сам, обнаженный, ляжет с ней в эту постель и будет обладать ею. Если он и смущался или робел, думая о церемонии и налагаемых браком обязанностях, то все это меркло в сравнении с ожидаемыми плотскими радостями.
– Славный домик, – прозвучал тихий, почти как шепот, голос.
Кезон развернулся.
– А ты что тут делаешь? Убирайся!
На пороге стоял Тит Потиций.
– Разве я не могу навестить с добрыми пожеланиями родственника накануне его свадьбы?
– Ты сумасшедший. Боги сделали тебя безумным в наказание за то, что ты продал фамильное наследие.
– Значит, мы продали его дешево.
– Аппию Клавдию надо было выгнать тебя, когда ты пришел попрошайничать. Ему не следовало давать тебе и медной монеты.
– Любопытно, что ты первый заговорил о деньгах. А ведь они, наряду с поздравлениями, являются одной из причин моего прихода.
Потиций стоял, сцепив руки за спиной, опустив глаза.
– Семья Галерии богата. Полагаю, что она принесет тебе значительное приданое. Кроме того, думаю, цензор наверняка назначил тебе щедрое жалованье. У тебя есть даже собственный дом! Ты весьма удачливый молодой человек – мало кто располагает своими средствами в таком раннем возрасте.
– А ты, старый дурень, разбазарил все, что имел, и в своем возрасте остался ни с чем.
– Упадок Потициев начался задолго до меня. Глубина нашего падения видна хотя бы по тому, что один из самых одаренных людей своего поколения, который должен был бы стать гордостью нашей семьи, не носит даже имя Потиций! И все же, даже в пору невзгод, я надеюсь, что молодой человек почувствует зов крови в своих жилах и поможет своим родственникам.
Кезон стиснул зубы.
– Чего ты хочешь от меня?
– Ссуды. Всего лишь. Маленького вспомоществования от родственника родственнику.
– А почему сейчас? Ты хочешь испортить день, когда мне следует думать только о свадьбе?
– Моя просьба не имеет никакого отношения к твоему браку. Хотя уверен, что отец невесты был бы шокирован, узнав, что она собирается выйти замуж за потомка раба и оскверненной весталки.
У Кезона подкосились колени. Он сел на кровать.
Голос Потиция звучал вкрадчиво.
– Любопытно, что ты строитель. Твой предок Тит Потиций, друг Кориолана, тоже был строителем. Ты знал об этом? Он также первым навлек позор на семью. Было бы жаль, если бы ты последовал его примеру именно в этом отношении.
– Сколько ты хочешь?
Потиций назвал сумму. Кезон тяжело вздохнул, пораженный алчностью этого человека, но удовлетворенный тем, что тот не попросил больше. Договорились, что Потиций придет к нему через два дня и Кезон ему заплатит.
Поразительно, но, несмотря на предстоящее бракосочетание и тревоги, вызванные незваным гостем, Кезон спал в ту ночь как убитый. Ему не снились кошмары. Проснувшись рано, до первых петухов, с ясной головой и чувствуя себя отдохнувшим, он зажег лампу.
Незадолго до этого он прочел все документы, которые получил от Квинта и собирался вернуть ему, но в суете подготовки к свадьбе забыл. Теперь юноша взялся за них снова и поймал себя на том, что, перечитывая некоторые документы, порой кивает и мурлычет себе под нос.
Через некоторое время Кезон отложил документы в сторону, погасил лампу и проспал еще час. Так поступают люди, принявшие необратимое решение и потому пребывающие в мире с богами и с собой.
Когда Тит Потиций, под предлогом желания поздравить новобрачных, пришел к нему в следующий раз, Кезон принял гостя в своем новом доме без следа враждебности. Он даже тепло поговорил с ним и извинился за свои ранее сказанные грубые слова, а потом представил его своей супруге.
