Римская Галлия полностью

Присвоение себе римского имени вовсе не было признаком раболепства: это было прямое и почти необходимое условие вступления в состав римского гражданства. Переходя из рядов галльского народа в ряды римского, человек принимал римское имя.

Его заносили в списки одной из тридцати пяти римских триб[396]. Когда он умирал, на его могильном камне начертывали надпись, подобную следующей: «С. Craxsius Voltinia Hilarus» или «С. Pompeius Quirina Sanctus»[397]. Эти люди гордились при жизни тем, что носили три римских имени и, очевидно, также считали за честь принадлежать к tribus Voltinia или Quirina.

Другим источником такой массы римских имен в Галлии был отпуск на волю. Когда раб получал свободу, он принимал с этого дня фамильное и личное имя господина, даровавшего ему независимость, и также сохранял свое прежнее рабское собственное имя в виде прозвища. Так, например, один раб, прозывавшийся Мистиком и освобожденный господином своим Титом Кассием, именуется после этого Титом Кассием Мистиком. Это римское правило с безусловною точностью применялось в Галлии. Поэтому-то мы находим там людей, которых зовут Публием Кассием Гермутионом, Публием Корнелием Амфионом, Секстом Аттием Карпофором, Титом Спурием Виталисом, Гаем Альбутием Филогеном, Секстом Юлием Филаргиром[398]. Сыновья вольноотпущенников уничтожали cognomen, напоминавший о их рабском прошлом, и удерживали фамильное имя. Многие из тех галлов, которых мы знаем под именами Корнелиев, Помпеев, Юлиев, Кассиев, происходили от освобожденных рабов. Так как императоры владели во всех провинциях многочисленным персоналом рабов, обитавших в их обширных поместьях, то и они широко пополняли класс вольноотпущенников. Отпущенники Нерона именовались Клавдиями, отпущенники Веспасиана – Флавиями, Адриана – Элиями, Марка Аврелия – Аврелиями. Все эти имена часто встречаются в Галлии. Таким-то образом мы видим, что самые великие римские имена присвоены были тысячам галлов. Это не было узурпациею – напротив, все эти люди повиновались установленному правилу. Надо, кроме того, отметить, что рабы, которые, как обнаруживается из текстов, получали освобождение в Галлии, далеко не все сами были галлами; многие из них могли родиться в Испании, Греции, Африке, но все без различия получали имена своих господ, a так как последние были римлянами, то римские имена распространялись в изобилии.

В ту эпоху имена обозначали не только естественное, кровное происхождение, но также и социальное. Тот, кто сделал гражданина из иностранца или свободного человека из раба, являлся как бы приемным отцом и давал свое имя. Поэтому имена отнюдь не могут служить ясным признаком расы; мы не должны упускать из вида, что национальный вопрос не занимал никакого места в умах людей того времени, и мы почти можем утверждать, что они были совершенно чужды интереса к нему.

Мы узнаем еще из истории Галлии изучаемого времени, что города переименовывались там на римский лад. Этот факт сближался с тем, о котором только что говорилось, и между ними находили сходство; между тем немного внимания показывает, что они существенно различны между собою. Прежде всего, самое число городов, принявших римские названия, сравнительно невелико. Больше всего встречается подобных примеров в Центральной и Северной Галлии[399]. Далее надо заметить, что тут в большинстве случаев лишь прибавлялись новые эпитеты к старым галльским именам. Так, главный город суэссионов стал называться Augusta Suessionum, столица тревиров – Augusta Trevirorum, белловаков – Caesaromagus Bellovacorum. Все эти имена рассматривались как почетные титулы, и галлы, конечно, считали для своих городов большою честью приобретение права на их присвоение[400].

Однако рядом с несколькими подобными эпитетами и несколькими вновь введенными именами мы не должны упускать одного факта, гораздо более важного, потому что он имеет общий характер и не сопровождается исключениями, именно: что все имена племен продолжают существовать во времена римского господства. Между тем об их-то уничтожении и должен был заботиться Рим, если бы он задавался на самом деле целью разрушить воспоминания о старой Галлии. На деле же он не коснулся их.