Другие камни охраняют спрятанные в земле сокровища, а когда к ним приближаются воры, они поднимают тревогу — как будто трубят в трубу, и меняют цвет четыре раза в день. Есть камни, которые могут увидеть только молодые девушки. И случаев, которые доказывают их существование миллионы! Он добавил, что если вы отвергаете что-то просто потому, что не можете это объяснить, вы «лишаете все вещи очарования». Он указывал, что некоторые люди могут причинять боль маленьким и нежным детям лишь одним своим взглядом, и утверждал, что подобно тому, как первые перья других птиц, смешивая с перьями орла, портятся, так и люди могут навести вред другим одним лишь прикосновением и взглядом.
Плутарх, который участвовал в этом диспуте, предложил в качестве возможного объяснения, что этот эффект вызывают испарения человеческого тела, отметив, что любовь начинается со взглядов, что нет более заразной болезни, чем больные глаза, и что если долго смотреть на кроншнепа, то вылечишься от желтухи. Эта птица оттягивает болезнь на себя. Она отворачивает голову и закрывает глаза, но не потому, как полагают некоторые, что ей не хочется, чтобы её использовали как лечебное средство, а потому что ей больно, словно её бьют.
Другие члены компании согласились, что страсти и привязанности души могут оказывать на других людей мощное воздействие посредством глаз и взглядов. Они также утверждали, что душевные страдания укрепляют тело, и что против чар действуют те же самые контр-чары, которые применяют для борьбы с завистью. Упоминалось также об излучении, которое, по мнению Демокрита, источают завистливые и злые люди. Отцы способны навести чары на их детей, и даже возможно, что человек может нанести вред самому себе при помощи отражения в зеркале своего собственного взгляда! Высказывалось предположение, что маленькие дети иногда попадают под действие своих собственных чар, а вовсе не взгляда других людей.
Плутарх посвятил два эссе теме хитрости и мудрости, животным и лекарственным средствам, которые они используют. В одном эссе компаньон Одиссея не желает, чтобы Цирцея превратила его из свиньи в человека. Среди других прочих вещей он хвастался тем, что животные сами знают, как себя лечить. Никто не учит заболевшую свинью бежать к реке и искать там раков; черепахи исцеляют себя ориганом, съев несколько гадюк; а критские козы жадно поедают дикий бадьян, чтобы извлечь из тела стрелы и дротики, которые в них попали.
В другом эссе о разумности животных находим много похожих историй, включая неизбежные рассказы Юбы о слонах. Мы снова встречаемся с дельфинами, которые любят людей; птицами, которые чистят зубы крокодилам и предупреждают их о рыбах, а также спасают друг друга, перекусывая леску и вытаскивая попавшихся в сети подруг за хвост; об учёном слоне, которому наука давалась с трудом, и он был побит за это, после чего его видели тренирующимся самостоятельно при лунном свете; об аисте-часовом, который стоит на одной ноге, держа поджатый камень. Когда ему надо разбудить своих сородичей, он бросает его на землю.
Новыми, вероятно, являются истории о том, как цапля открывает устрицу, проглотив её вместе с раковиной. Устрица расслабляется в тёплом теле птицы, и тогда птица ее изрыгает и съедает, оставляя нетронутой раковину. Приводится также рассказ о тунце, которому нужны астрологические каноны, и который знает арифметику «да и оптику тоже, благодаря Зевсу».
Эссе Плутарха демонстрируют и другие темы, и эффекты науки своего времени. Работа под названием «Принцип холода» является прекрасной иллюстрацией ложности древней гипотезы о существовании четырёх элементов и четырёх свойств, которая неизбежно порождала споры. Плутарх отрицал, что холод — это простое отсутствие тепла, поскольку он положительно влияет на жидкости и твёрдые тела и имеет различные степени. Рассмотрев несколько аргументов вроде того, что воздух охлаждается при наступлении темноты, что воздух осветляет вещи, а вода — затемняет их; что холодные предметы всегда тяжёлые, он, в конце концов, приходит к выводу, что элемент земля ассоциируется с холодом.
В другом эссе Плутарх заявляет, что на кольцах воинов, которые они надевали в качестве оберега перед битвой, изображали гравированных жуков. У тех жуков, которых изображали на этих кольцах, нет самок, и что самцы рождают детей, изготовляя шарики из земли. В дискуссии, приведённые в эссе «Симпозиакс» он заявляет, что «болезни не имеют зародышей», поэтому новые болезни возникать не могут.
