Поэтому, мы можем предположить, что если «Метаморфозы» были его первым опубликованным произведением на латыни, то необычный стиль Апулея стал уже столь популярным, что он не считает нужным извиняться за него. А в «Аполлогии» он уже полностью уверен в своем умении писать на латыни; и даже люди, не любившие его, признавали его философом, который с одинаковой легкостью пользуется греческим и латынью.
А ведь за три года до этого в том же самом городе первое публичное выступление Апулея было встречено криками «Чепуха!», а многие из тех, кто тогда слушал его речь, могли повторить отрывок из нее, посвященный достижениям Асклепия. Кроме того, по «Апологии» заметно, что его знания значительно расширились, по сравнению с тем временем, когда он писал «Метаморфозы». К тому времени он был уже автором многих поэм и научных трактатов, а также речей. И, вправду, практически все идеи, которые он обсуждал в других философских работах, были уже кратко изложены в «Апологии».
Более того, если в «Метаморфозах» Апулей заканчивает свой рассказ словами о своей сравнительно недавней инициации в мистерии Изиды в Греции и Озириса в Риме, то в «Апологии» он уже говорит о том, что в прошлом он прошел инициации во все виды священных ритуалов, хотя и не упоминает конкретно Рим или Изиду с Озирисом. Тем не менее, в «Апологии» он в нескольких местах намекает, что бывал в Риме.
Понтиан, его будущий пасынок, с которым Апулей «не очень много лет назад» познакомился в Афинах, был в «Риме уже взрослым», еще до того, как Апулей приехал в Озу. Они оба встретились снова в Озе и женились в этом городе, после чего Апулей дал Понтиану рекомендательное письмо для проконсула Лоллиана Авита в Карфагене, о котором он говорил: «В течение своей жизни я был близко знаком со многими образованными людьми, носившими римские имена, но никем так не восхищался, как им». Возможно, Апулей встречался с Лоллианом в Карфагене, но во «Флориде», этом панегирике Сципиону Орфиту, который в 163–164 годах н. э. был в Африке проконсулом, Апулей вспоминает о том времени, «когда я вращался среди твоих друзей в Риме».
Все это совпадает с рассказами Апулея, включенными в последние главы «Метаморфоз» о том, как росла его слава оратора в судах Рима и о «доктрине моей учебы» в этом городе. Это помогает нам воссоздать ход событий. Встретив в Афинах Понтиана и закончив свою учебу в Греции, Апулей приехал в Рим, где прожил некоторое время, совершенствуя свой латинский язык, и произнося речи. Здесь он опубликовал свои «Метаморфозы».
Понтиан, который был младше Апулея, последовал за ним в Рим, и остался там жить, когда его друг вернулся в свой африканский город Озу, чтобы уладить дела в связи с предполагаемым вторым браком своей матери. Апулей, посетивший Карфаген и снова ухавший на Восток, намереваясь побывать в Александрии, прибыл в Озу. Здесь его женили на вдове, которая была на много лет его старше. Именно деликатный вопрос о точном возрасте этой дамы и позволил датировать время рождения Апулея и хронологию всей его карьеры. Когда Апулея судили по обвинению в занятиях магией, его обвинитель, Эмилиан, заявил, что, когда эта женщина вышла замуж за Апулея, ей было уже 60 лет, а до этого она обещала стать женой его брата Клара, которого Апулей назвал «дряхлым стариком». С другой стороны, Апуей утверждает, что в записях, предоставленных им суду, отмечалось, что в детстве ее удочерил человек, ставший ей отцом, и согласно им, ей «не более сорока лет». Это была уловка, и поскольку этой записи у нас нет, мы не можем сказать, правда это или нет.
Главным, но не единственным возражением против того, чтобы считать «Метаморфозы» написанными ранее «Апологии», является тот факт, что «Метаморфозы» в ней даже не упоминаются. Но, очевидно, Апулей, которого обвиняли на суде в занятиях магией, не хотел ничего говорить о «Метаморфозах», если его не спросят. Быть может, судьи об этой книге ничего не слышали, или она была впервые опубликована анонимно, хотя вряд ли за три года проживания в Озе Апулей не представил ее своим почитателям. Возможно, что обвинители знали об этой книге, но судья не принял ее в качестве доказательства того, что Аплуей занимался магией. В «Метаморфозах» ничего не говорится о личном участии Апулея в магических ритуалах, если, конечно, не отождествлять его полностью с героем этой книги Луцием. Апулей выдавал эту книгу за латинский пересказ Милетских[54] мифов, которую не принимали всерьез до тех пор, пока ее не начали цитировать отцы церкви.
