Запищала над ухом неназойливая южная мошкара, закрутились над огнём белые ночные бабочки. Народ начал подниматься с лож, ходить по залу; один из гостей встал перед Антонием, подбоченясь, и принялся заунывно декламировать доморощенные стихи о великом полководце. Антоний внимал благосклонно, кивая в такт головой; Рабирий восторженно ахал и нахваливал Антония в прозе.
Старикашкина жена тихонько соскользнула с ложа и быстро прошла к неприметной боковой двери за мраморным постаментом со статуей мужика неглиже, за которой и исчезла. Немного повременив, встал и Раис, пытаясь сделать это неприметно, но уронил каску, громко зазвякавшую по каменному полу, и полез за ней под стол, краснея помидорно. Сидел он там долго, пока потревоженные гости не отвлеклись на новый номер танцовщиц; и только тогда вылез с опаскою наружу и так же ползком, пихая перед собой рюкзак, скрылся за той же дверью.
Плясуньи между тем устроили уж совсем какое-то непотребство, вертя бёдрами и скача как фанатки сатиров; при этом они вскидывали ноги столь высоко, что обнаруживали всякое отсутствие белья. Антоний звонко захлопал в ладоши, захохотал смачно, кликнул одну из девиц, усадил с собою рядом.
Джон, решив последовать интересному примеру, требовательно крикнул: "Эй!", а когда ближайшая танцовщица оглянулась, барственно поманил её пальчиком. Девица посмотрела на Джона с некоторым колебанием и сомнением, но всё же подошла и присела на край. Джон тут же соскочил с ложа, присел впритирку как на деревенской лавке, стал девицу обнимать, рассказывать что-то на ушко и поспешно трепать по коленкам.
Стало скучно, как на уже виденном не раз фильме. К тому же налицо было некоторое настоятельное стеснение внизу живота, требовавшее немедленно справить естественные обязанности. Я посмотрел по сторонам, раздумывая насчёт соответствующих возможностей, и поймал пристальный взгляд барышни Альбины, тут же улыбнувшейся и дёрнувшей поцелуйно губками.
Я немного опешил и отвернулся, но совсем ненадолго. Барышня всё продолжала поглядывать на меня с очаровательной улыбкою, кушая при том неторопливо виноградину, и даже не столько кушая, сколько её облизывая. Я солидно кашлянул, встал и с нарочитой неторопливостью направился через зал поближе к свежему воздуху.
Подойдя к балюстраде, я обнаружил сбоку лестницу, позволившую спуститься в сад. Миновав освещённый участок, я углубился в кусты, черневшие неясно в густых сумерках. Сзади из зала донёсся взрыв хохота; впереди зашевелилось что-то, звякнуло металлически. Вышел из-за дерева преторианец с копьём, посмотрел внимательно.
— Гуляй давай! Воздухом дышу… — сказал я настолько уверенно, насколько получилось.
Преторианец повернулся и ушёл, а я с наслаждением вжикнул зиппером и с уфканьем углубился в жизненно важный процесс. Сзади послышались шаги, кто-то остановился за спиной. Я подумал, что это очередной воин, повернулся, чтобы послать его по матушке, но совершенно для себя неожиданно обнаружил Альбину, улыбавшуюся по-светски непринуждённо и поигрывавшую веером.
Я чуть было панически не прервал процедуру на полпути, но мужественно сдержался и лишь промычал нечто невнятное да попытался загородиться отставленным локтём.
— Ничего, ничего, я подожду! — в ответ заверила барышня, разглядывая меня благожелательно.
С грехом пополам я сделал всё как полагается и с облегчением заправился. Альбина поощрительно кивнула и, посмотрев в ночное небо, произнесла с интонациями безукоризненно вымуштрованной благородной девицы:
— Какие чудные звёзды нынче!…
— Ну да… звёзды… — обалдело произнёс я, отходя бочком от места своего облегчения.
— А в зале душно, — с некоторой капризностью заверила меня барышня и доверительно сказала: — Я решила погулять на свежем воздухе. Ты не составишь мне компанию?
— Отчего же, — молвил я, примерно уже понимая, что она от меня хочет, и не думая ей в том отказывать.
— Тогда давай подымимся на крышу, — предложила она и добавила многозначительно: — Там мило…
Я угукнул в положительном смысле и направился следом за барышней. Сбоку в стене дома между разросшимися вьюнами оказалась неприметная дверца. Дама фамильярно взяла меня за руку, и мы вошли. Внутри было темно до неприличия. Сделав пару поворотов, мы оказались на небольшой терраске. В конце её обнаружилась узкая лестница, по которой мы стали подниматься. Барышня, шедшая впереди, слабо ойкнула и покачнулась назад, так что мне пришлось в спасательном порядке схватить её куда пришлось, а пришлось прямиком на симпатично упругие ягодицы. Дама вежливо поблагодарила и попросила не лишать её столь мужественной поддержки, так что на всём лестничном пути мне пришлось исполнять роль подпорки, галантно подпихивая её под попку.
