— Точно говоришь, правильно! — поддержал почин Боба и нагнулся было пошвыряться в рассыпанных по полу монетах, но тут же и отскочил из-за истошного вопля Антония:
— Стой, стой! Нельзя здесь!
— Почему это нельзя? — подозрительно поинтересовался Раис, уже рассупонивавший наизготовку баул.
— Враги не дремлют! — невнятно пояснил Антоний, ногой отгребая рассыпанные ценности подальше от нас. — Надо срочно во дворец перенести под охрану, запереть надёжно, а там уж посмотрим… — туманно закончил он и стал энергично распоряжаться насчёт исчерпывающей экспроприации.
С улицы нагнали рабов; те по команде хватали мешки и сундуки и, багровея от тяжести, пёрли через коридор к потайной двери, а там к окну; через окно же на приспособленных верёвках спускали вниз и укладывали на повозки. Нормальную дорогу через храм никому в голову искать не пришло; впрочем, и местные жрецы, плотной молчаливой толпою стоявшие на пути в глубины храма, к тому не располагали.
Контроль был строгий: в сокровищнице тщательно отсчитывал и нагружал рабов ценной кладью квестор, тут же аккуратно делавший пометки на восковой табличке; в коридоре за рабами надзирали преторианцы, стоявшие цепочкой; на улице бдел Дыробой с остальными бойцами.
Антоний же метался как челнок по всему пути следования, умудряясь, казалось, бывать одномоментно в нескольких местах; при этом он цепко заглядывал в глаза всем подряд, а иногда и щупал за пазухой.
Утомившись за день видом закрытых помещений, мы выбрались наружу и сели под стену дома в тень. Ещё один хлопотливый день шёл на убыль. Воздух как будто бы мерцал опаловым светом; было не то чтобы прохладно, но уже нежарко. Царило приятное ощущение покойного безделья, когда всё сделано как надо и уже нет необходимости куда-то торопиться.
— Наверное, половину мы вполне заслужили, как считаешь? — толкнул Лёлик сидевшего рядом Бобу.
— Конечно, — душевно ответил он. — Ты только вспомни: как мы из-за тебя по подземельям шастали!
— Вот, вот! — не уяснив смысла сказанного, подтвердил Лёлик. — Если бы я котам ухи не накрутил, то и сокровищ бы не обнаружили!
— А ты разве ухи котам крутил? — удивился Серёга. — Вроде, хвосты.
— Да нет, это я фигуристо выражаюсь, — важно ответил Лёлик.
Повозки быстро наполнялись, скрипя под нараставшей тяжестью. Мешки и сундуки закончились; пришло время матово блестевших серебряных кирпичей.
Из окна вылез на спину бычьей статуе Антоний и начал руководить рабами уже со стационарной позиции.
Закончилось и серебро; в окне замаячил раб, прижимавший к груди груду папирусов. Антоний, увидев сиё, заорал гневно, в своих словах напрочь отрицая ценность древних рукописей. Выглянул квестор и доложил, что сокровищница опустошена напрочь, окромя источников знаний. Антоний ухмыльнулся, провозгласил, что оставляет эти источники жрецам на развод и приказал собираться.
Весь наличный состав экспедиции столпился у повозок. После переклички рабы сбились в колонну, преторианцы построились подобающим осмотрительным образом, окружив ценный караван тройной цепью и взяв мечи на изготовку; Антоний стёр пот со лба и устало махнул рукой, предлагая двигаться. Тут же погонщики заголосили, защёлкали бичами по лоснившимся спинам волов, еле сдвинувших с надрывным мычанием скрипевшие на все противные лады телеги. Мы пристроились сбоку, чтобы не дышать поднявшейся уличной пылью.
Коллеги устроили обсуждение дальнейших планов, живописуя на все лады сообразно со своими взглядами и наклонностями по всему предстоявшие нам прелести жизни. Особо усердствовал Раис: он молотил языком без остановки, то и дело подбегал к телегам, клал по-хозяйски руку на мешки и даже щупал их тщательно как хозяйка курицу на предмет поспевающего яйца, и при этом с особым смаком и на все лады произносил слово "оргия". В конце концов, пришли к выводу, что первым делом по возвращении в Рим и получении всех причитающихся наград и почестей, необходимо приобрести скромный, но достойный дворец и пожить в нём в свое удовольствие, причём в совместных фантазиях жизнь эта странным образом напоминала одновременно великосветский салон и сугубо злачное место.
Антоний поначалу шёл впереди, то и дело оглядываясь на нас, затем замедлил шаг и пристроился сзади, получив возможность видеть и слышать нас скопом.
Местный народ пытался интересоваться нашим шествием, но нервничавшие преторианцы, подзуживаемые Дыробоем, чуть что сразу начинали со свистом рассекать мечами воздух под носом у любознательных, так что особых домогательств не происходило.
За приятными рассуждениями обратный путь состоялся быстро; повозки подогнали к дворцовой лестнице; преторианцы выстроились живой цепью, свежие рабы в гораздо большем количестве мигом перетаскали ценности во дворец. Антоний озабоченно переговорил с Дыробоем насчёт усиленного ночного дозора и, потянувшись расслаблено, собрался уходить.
— Эй, Антон, когда казну делить будем? — окликнул его Джон.
— А… Это… Сейчас вот только… — невнятно ответил тот и быстро-быстро убежал вверх по лестнице.
— Ишь ты, поскакал! — презрительно отозвался Лёлик.
