— Никуда не денется, — заявил Джон и тормознул раба, проходившего мимо с кожаными вёдрами, полными воды. — Эй, откуда водичку тащишь?
Раб промычал малопонятно и мотнул головой в сторону угловой улочки.
— Пошли освежимся, что ли? — предложил Джон и надолго зачесался.
Мы, не сговариваясь, заспешили в указанном направлении. Улочка вывела на небольшую площадь, на которой имелась полукруглая каменная чаша с деревянным навесом. В чаше приветливо плескалась тёмная вода, пахнувшая слегка речкою. Позаимствовав у одного из подвернувшихся водоносов пару вёдер, мы устроили малую помывку. Серёга, мигом скинул одёжку вплоть до исподнего, лихо воздел ведро над удалою своею головою и опрокинул его на себя, загикав так радостно, что захотелось непременно повторить. Мы быстро разоблачились как завзятые эксгибиционисты. Поток холодной воды, обрушившийся на перегретую за день плоть, на миг перебил дыхание; организм, встрепенувшись, взбодрился и решил долго жить. Повторив так по разику, мы вернули вёдра терпеливо ждавшему рабу, оделись и направились во дворец.
По всему Антоний учёл уроки ночных неприятностей, случившихся в Александрии, и решил оберечься. Вокруг дворца расходились дозором лучники, неся связки факелов; у входа легионеры громоздили баррикады из увесистых мешков, отсекая широту маневра; в самом же дворце на каждом углу кучковались преторианцы. При них имелись сложенные домиком щиты и прислонённые к стенам копья.
— Ау, Антоша! — заголосил Серёга и с удовольствием прислушался к раскатившемуся эху.
На шум тут же выскочил Дыробой с десятком державших наизготовку мечи бойцов.
— Где шеф? — коротко спросил его Джон.
Дыробой замялся.
— Говори, не обидим! — поощрительно кивнул Боба.
— Говори, а то обидим! — синхронно опроверг мнение коллеги Раис.
— Он там с царицей местной беседует… — вяло молвил Дыробой. — Пойдём, покажу…
Нас подвели к крепкой деревянной двери, охраняемой двумя преторианцами. За дверью слышались невнятные голоса.
— Только я вам ничего не говорил… — заговорщицки прошептал Дыробой, потоптался, погрозил кулаком часовым и испарился.
Я небрежно постучал, толкнул дверь и вошёл первым. В небольшой и уютной комнате находились Антоний и Клеопатра. Антоний расслабленно располагался на низком ложе; он уже успел переодеться в белую тогу и имел на голове лавровый венок. Клеопатра, одетая в лёгкую голубую тунику, расхаживала туда-сюда, ступая золотыми сандалиями по пушистому ковру и изъясняясь при этом громко и торопливо.
Наше появление заставило её замолчать на полуслове и оглянуться. Была она мила и взволнована; нежный румянец алел на гладких щеках, а глаза сияли как у рассерженной кошки. Царица посмотрела на нас, прямо скажем, без особого почёта, а потом взглянула на Антония с тем самым выражением: "Ну сделай хоть что-нибудь, если ты мужчина". Антоний с видом философа-стоика сохранил полную безучастность и потянулся к стоявшему перед ложем столику с огромной вазою, полной фруктовых огрызков, между которыми сиротливо пряталась виноградная гроздь.
Раис, мигом оценив обстановку, совершил реактивную пробежку, молниеносно схватил виноград и стал сжёвывать ягоды прямо с кисти, брызгая соком и плюясь косточками куда придётся. Антоний задумчиво повертел пустой рукою, вздохнул и сунул её подмышку.
— А мы в гости! — празднично заявил Джон, косясь на царицу здоровым глазом и улыбаясь ей крайне интимно.
— Давай, Антонин, угощение выкатывай в честь трофеев! — веско затребовал Лёлик, усаживаясь на подвернувшийся табурет.
Антоний задумчиво помолчал и осторожно сказал:
— Это завтра… Будет пир в честь победоносного окончания войны…
— Да чо ты как не свой! Давай прямо сейчас устроим эту… ну как её… оргию! — живо предложил Серёга.
Раис, услышав приятное слово, поднял палец и торжественно прокричал:
— Оргия есть органичный оргазм организованных организмов! Во как!
Боба зааплодировал и начал требовать повтора на бис. Раис засмущался и пошёл вытирать запачканный соком подбородок о занавеску.
Джон, изогнувшись щёголем, подвалил к Клеопатре и, взяв её за локоток, попытался что-то шепнуть на ушко, но царица локоток вырвала и отстранилась.
— Не понял!… — протянул озадаченно Джон.
— И не поймёшь, варвар! — доходчиво пояснила царица.
— Сама… Варвара! — вежливо ответил Джон.
— А где бабуськи твои, красавица? — бодро спросил Серёга Клеопатру.
— Разбежались после вас! — резко ответила та и отвернулась.
— Ну, это от восторга! — разъяснил Лёлик.
— Ну, так что скажешь, Антоха? — продолжил основную тему Серёга.
Антоний с кряхтением поменял лежачую позу на сидячую и, состроив кислую внешность, произнёс:
— У нас с царицею важный государственный разговор имеется! Так что ничем не могу помочь…
С этими словами он взял со столика колокольчик и замотал им, не переставая звонить до тех пор, пока в комнату не вбежал запыхавшийся контубернал.
