— Я, верховный жрец храма священного Аписа, заявляю вам: вы нарушили неприкосновенность святого места! А особливо нельзя проникать за эту дверь! — указал он на заманчивую дыру. — Знайте, несчастные, там находится святая святых, тайна всемогущих богов, которую они берегут пуще всего! Осквернителей ждёт божья кара! — жрец повёл рукою так, будто указанная кара уже сыпалась на наши головы.
Преторианцы зябко поёжились, стали складывать пальцы крестами, тыкать ими в углы.
— А кто первый переступит порог, — продолжал вещать жрец, — то, клянусь золотыми рогами Аписа, на того тут же падёт ужасное проклятие!
— А мы уже там были, так что, извини, подвинься! — перебил вещуна Серёга и презрительно сплюнул ему под ноги.
— Ладно, чего там, пошли! — скучающе бросил Джон и начал подталкивать нас к проходу, на всякий случай остерегаясь идти первым.
Боба на правах зачинщика и наивного человека шагнул вперёд; за ним, подождав на всякий случай маленько, вошли и все остальные. Жрецы так же затесались поприсутствовать.
Всё было как и в первый раз: статуи стояли на своих местах, пыльные лучи света струились с потолка, пахло горелым маслом, а напротив в стене темнела распахнутая дверь.
— Туда, — лаконично указал Боба.
Преторианцы по команде запалили факелы, склад которых предусмотрительно имелся у двери, и вся команда во главе с Бобою, построившись гуськом, углубилась в коридор. Когда обнаружилась в стене произведённая нами дыра, жрецы заахали и заговорили между собой на иностранном. Коридор заканчивался массивной дверью, по виду целиком бронзовой. Дверь была прочно закрыта огромными толстыми засовами, которые скреплялись замком, формой и размерами напоминавшем пивной бочонок литров на пять. Серёга выдвинулся к двери и начал её обстукивать и осматривать как дотошный эскулап.
— Эта дверь заколдована! — истерически заорал протолкавшийся вперёд старший жрец.
— Заколдованная, гутаришь… А ну, у кого электричество? — спросил Серёга.
Боба с готовностью вынул из рюкзака фонарик и отдал умельцу.
Серёга взял чудо техники в обе руки, нацелил жрецу в лицо и с ухмылкою заявил:
— А вот тебе нашенское колдовство! — после чего пошёл резко жать на рычаг.
Жёлтый луч света брызнул, наливаясь белизной и нарядно отражаясь в остекленевших глазах жреца; жрец ужаснулся, странно квакнул и панически отпрыгнул назад, врезавшись в преторианцев, также пошатнувшихся в своём мужестве. Раздались повсеместные крики и причитания. Антоний на всякий случай прижался к стенке, откуда таращился на Серёгин светоч с сомнением и опаскою.
Серёга насладился коллективным испугом и передал фонарик Бобе, наказав светить ровно и равномерно, а сам, поворочав замок туда-сюда и ощупав замочную скважину, выпрямился и задумался.
— Где ключи? — гаркнул Антоний, решительно схватил старшего жреца за грудки и стал накручивать тому хламиду на удушающий манер.
— Нет ключей, кхе-кхе… и не знаю вообще… чего это за дверь… — сдавленно захрипел жрец, глядя с непоколебимой ненавистью, как мужественный герой, готовый на лютые муки.
— А ну, дай-ка сюда свои открывашки, — сказал вдруг Серёга квестору и показал пальцем на его кошель.
— Это от армейской кассы, — запротестовал было тот, но Антоний коротко приказал ему не ерепениться.
Серёга принял увесистую связку, присел на корточки, стал ключи перебирать, примеряя их по очереди к замочной скважине; наконец выбрал один, долго его пристраивал в замке, ворочая осторожно и прислушиваясь, затем достал штык и начал бородку ключа подпиливать, мурлыкая под нос: "Ах, вы двери, мои двери, двери новые мои!…". Оружейная сталь вполне справлялась с простым железом. Антоний вылез вперёд и, не скрывая волнения, стал заглядывать Серёге через плечо, следя за виртуозной работою и загораживая свет. Серёга, не поднимая головы, турнул любопытного.
Соорудив нужный ракурс, умелец подышал на изделие, обтёр об рукав, вставил осторожно в замок и повернул. В замке щёлкнуло, дужка освободилась, замок сорвался с петель и с грохотом покатился по полу, едва не зашибив отскочившего Антония.
Серёга гордо выпрямился и бахвалисто отрекомендовался:
— Да я английские медленнее отмыкаю!
— Ай-яй-яй! — заголосил надрывно один из жрецов.
— Ништяк, ребятишки… — вылез к двери Раис, таща за руки двух преторианцев: — А ну, навались!
Преторианцы живо навалились, и дверь с натужным скрипом отворилась.
— Всем стоять! — заорал вдруг Антоний и сам было сунулся в темневший проём, но затем поманил пальцем насупившегося квестора, вручил тому факел и жестом предложил войти.
Квестор замялся, поглядел по сторонам, отобрал у Серёги ключи, которые тот как раз пытался невзначай пристроить за пазуху, а затем осторожно вошёл. На мгновение воцарилась напряженная тишина. Но засим последовал мирный зов квестора. Антоний в сопровождении Дыробоя с двумя факелами в руках резво ввалился в тайное помещение. За ними вошли и мы.
Комната со сводчатым потолком, подпёртым грубыми квадратными колоннами, была плотно заполнена всяким имуществом как какой-нибудь товарный склад.
