Очередная когорта построилась в должном порядке и нестройно, под хриплые команды центурионов, зашагала с площади. Мы пристроились за нею. Подковы неспешно цокали по каменным плитам, лёгкое покачивание клонило в недополученный сон.
Лёлик вдруг вздохнул тоскливо.
— Ты чего? — заботливо спросил его Боба.
— Да вон дом тот, где мы у Клеопатры гостили, — печально сказал Лёлик, смотря на знакомое с нежно розовевшей верхушкой в лучах невидимого ещё солнца здание, медленно проплывавшее в проулке. — Наверное, последний раз его видим…
— Так ты радуйся, что вообще это всё увидел, — горячо утешил Боба. — Представляешь, какой-нибудь учёный там историк что бы отдал за такое!…
— Да, наварить можно было бы знатно!… — согласился Лёлик, но потом подумал и добавил: — Но самим путешествовать интересней!
Показались городские ворота, настежь распахнутые. Мы выехали из города. Вытянувшись вдоль дороги, располагались когорты, покинувшие к тому времени Мемфис. Было их совсем немного. Легионеры не парились в строю, а праздно сидели по обочинам. Трибуны на конях встречали подходившие отряды и выезжавшие повозки и определяли им место в общей колонне. Покидая взятый на абордаж населённый пункт, римское войско было явно не налегке — тяжело гружёных повозок было заметно больше, чем в начале нашего победоносного похода.
— Ну, прибарахлились!… — позавидовал Раис.
Мы отъехали немного в сторону, слезли с коней, принявшихся пощипывать траву, и прилегли. Солнце уже вылезло из-за горизонта и приятно пригревало. Мы успели вволю подремать, покуда всё римское войско выбралось из города. Под конец из городских ворот начали выезжать повозки под конвоем преторианцев. Тут же гарцевал на своём вороном жеребце Антоний.
— Никак, сокровища наши везут, — предположил Лёлик.
— Наши ли? — скептически усомнился Джон.
— Ты думаешь, Антон зажилить хочет? — спросил Боба.
— Запросто… — мрачно подтвердил Джон.
Антоний, махая указующе руками, лично определил повозкам место в середине войсковой колонны, где виднелись экипажи египетской царицы и сопровождавших её лиц.
Заныли трубы; отряды пришли в движение, выстраиваясь на дороге. Мы без особой охоты встали, поймали лошадей, залезли на них и приткнулись к колонне. Вновь гаркнули трубы; войско двинулось. Тут же установившаяся монотонность движения сделала свое убаюкивавшее дело. Глаза снова стали слипаться, всё чаще случалось клевать носом. Коллег также побеждал Морфей. Лёлик съехал задницей к лошадиному хвосту, прилёг, уткнувшись лицом в гриву, совсем как раненый боец, после чего задал такого виртуозного храпака, что конь его нервно запрядал ушами и чуть было не понёс.
Так мы и ехали неизвестно какое время. Когда стали приходить в себя, солнце стояло уже высоко. Захотелось есть. Мы проехались вдоль неспешно двигавшейся колонны и обнаружили обозные повозки. Серёга ловко слез с коня прямо на одну таратайку, пошуровал в поклаже и наделил всех сухарями и липкими финиками. Подкрепляясь, проехали дальше. На обочине показалась группа всадников. Антоний в окружении военных трибунов надзирал за продвижением вверенного ему войска.
— Здорово, шеф! — чуть ли не хором гаркнули мы, подъехав ближе.
Антоний в ответ буркнул невразумительно.
— Чего за спешка такая — сорвали, понимаешь, ни свет, ни заря!… — осведомился Джон.
Антоний пожевал губами и ответил:
— От Цезаря гонец прибыл с посланием… Цезарь приказывает немедленно выступать назад…
— А что там случилось такого срочного? — недовольно проворчал Лёлик.
— В эпистоле не сообщается. Наверное, опять в Галлии неспокойно… Да и в Иудее всегда шумят. Так что, может, и туда придётся отправляться… — Антоний поддал жеребцу пятками и ускакал вперёд. Свита кинулась за ним.
Мы молча поглядели полководцу вслед.
Серёга глубоко задумался, а потом озарённо воскликнул:
— А что, махнём в Иудею!…
— Чего делать? — лениво осведомился Джон.
— Как чего?! Христа спасём! А там домой вернёмся — народными героями будем! — празднично заявил Серёга.
— В народе атеистов много, а также и другого вероисповедания, — усмехнулся Джон. — Так что они тебя признавать не будут.
— Ну тогда, этими, православными героями! — не сдавался Серёга. — А то, слышь, святыми сделают, в церквях выступать будем. Почёт и уважение, иконы с нас нарисуют!
— Эк загнул! — хмыкнул Боба.
— Не выйдет ничего, — покачал головой Джон.
— Почему это? — не поверил Серёга.
— Если ты Христа спасёшь, стало быть, и христианства не будет, и церквей тоже, — пояснил Джон.
— А что будет? — удивился Серёга.
— Синагоги, надо полагать… — предположил Джон.
Серёга подумал и решительно заявил:
— Нет, на синагоги я не согласен!
Проехав к середине колонны, мы узрели телеги с драгоценной поклажей, окружённые со всех сторон конными преторианцами. Тут же ехал на гнедом массивном жеребце Дыробой.
— А вот и казна! — обрадовался Раис. — Айда Антония искать, на мозги ему капать!
