— Ага! — воскликнул Серёга, улыбаясь до ушей. — Это хорошо, что у вас сегодня банный день!
— Да мы каждый день в баню ходим, — с недоумением сказал Валерий.
Серёга мигом перестал улыбаться и отвернулся.
— Пошли что ли, а то от жары лопнем! — капризно поторопил Раис.
— Точно, — вполголоса заметил Лёлик. — Кто-то жирком-то истечет…
— Надо сначала решить: куда пойдём, — сказал Валерий. — Тут рядом есть термы городские, дёшево там, квадрант с человека…
— Это сколько? — уточнил Раис.
— Четверть асса, — пояснил Валерий и замолчал многозначительно.
— Ну так пойдём! — недоумённо сказал Раис.
— Да там всё по-простому, сквозняки кругом, воду плохо греют. Туда одна голытьба ходит, — сообщил Валерий.
— Ну и?… — настойчиво осведомился Джон.
— А недавно Деметрий, отпущенник Помпея, дом-то у которого рухнул, у Марсова поля термы выстроил, — затараторил Валерий. — Изрядно красивы и просторны, а вода там самая горячая во всём Риме.
— Так и пошли туда, — предложил Боба.
— А там дорого. Сестерций с каждого. А я чего-то деньги дома забыл… — скучно сказал Валерий.
— Не боись, угощаем! — задушевно сказал Боба.
Валерий тут же преисполнился энтузиазмом и гостеприимно пригласил нас следовать за ним. Он снова повёл нас кривыми переулками и неприглядными дворами.
Было жарко; усталость поборола новизну впечатлений, и постепенно начинало казаться, что в этом городе и в этой исторической эпохе мы находимся достаточно долго для того, чтобы всё это уже стало надоедать. Впрочем, местный колорит иногда давал о себе знать занятными сценками.
Между двумя домами обнаружился небольшой тупичок. В нём устроен был навес из досок, укреплённый на деревянных столбах. Под навесом на неуклюжих табуретках сидели дети с восковыми табличками в руках и старательно царапали по ним острыми палочками. Перед детьми на высоком стуле картинно восседал худой субъект с выкаченными глазами, похожий на истеричного интеллигента и бывший, по всему, учителем. Он заунывно повторял одну и ту же фразу:
— Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына… Грозный, который ахейцам тысячи бедствий соделал…
В руке педагог держал трость, которой постукивал по полу в такт своим словам. Другой рукой он опирался на стоявший подле трёхногий круглый столик, на котором беспорядочным образом лежали свитки.
— Никак диктант пишут, — уважительно сказал Боба.
Учитель повернул голову, увидел нас, сдавленно крякнул и замолчал на полуслове. Дети оторвались от своих записок, быстро обнаружили наше присутствие и оживлённо загалдели.
Серёга, не любивший учителей чуть больше стоматологов, но чуть меньше милиционеров, скорчил педагогу дикую и бессмысленную гримасу. Тот ещё больше выпучил глаза и ошалело замотал головой, словно норовил избавиться от столь мерзкого зрелища.
Сидевший впереди мальчишка заливисто засмеялся. Учитель резко вскочил и врезал ему по спине своей палкой. Паренёк жалобно завопил.
— Ты чего дитё тиранишь!? — гневно гаркнул Боба и стал энергично грозить садисту внушительным кулаком.
Тот мгновенно побледнел, отпрыгнул назад, повалив с грохотом свой столик. Дети затряслись от смеха, тщательно пытаясь его скрыть.
— Пошли, пошли отсюда!… — прошипел Лёлик.
Мы вышли на небольшую площадь с фонтаном, где утолили жажду и освежились.
— Фу-у! — проворчал Серёга. — Сейчас не в баню идти, а в холодную водицу окунуться…
— Так в бане есть отделение с бассейном, там вода холодная. Фригидарий называется, — обнадёжил Валерий.
— А парная есть? — заинтересованно спросил Боба.
— Это как? — спросил Валерий.
— Ну, попариться, кости погреть, — пояснил Боба.
— А-а! — понятливо протянул Валерий. — Есть и такое. Кальдарий называется. Там жарко. Потеем там. А потом моемся.
— Ну ладно… Посмотрим… — проворчал Серёга.
Пошли дальше. Встречавшиеся редкие прохожие при виде нашей компании изумлялись и обходили нас по стеночке, поскольку шли мы вольготно и привольно, уже подзабыв о разделении улицы на пешеходную и проезжую часть.
— Слушай, Валера! — спросил, тяжко отдуваясь, Раис. — А чего тут у вас никаких повозок не ездит?… А то раз, сел и поехал…
— Цезарь своим эдиктом запретил, — сказал Валерий. — От рассвета до заката никакому конному транспорту нельзя по городу ездить… Только тем повозкам можно, которые перевозят грузы для нужд общественных. Например, материалы для строительства храмов. Или кто мусор возит.
— А чего так? — спросил Лёлик.
— Да раньше все кому не лень ездили, — стал объяснять Валерий. — На улицах такое творилось!… Постоянно разъехаться не могли, на прохожих наезжали. А один раз на Гончарной улице две повозки столкнулись, на одной брёвна везли здоровенные, а на другой масло оливковое в амфорах. Ну и всё посыпалось. Брёвнами народу подавило с десяток, амфоры вдребезги, масло разлилось. Потом там месяц ходить невозможно было — скользко…
— Надо ГАИ придумать, — глубокомысленно изрёк Боба.
— Что?… — не понял Валерий.
— А вот мы видели: тут у вас на носилках носят, — сказал Раис.
— Да, — подтвердил Валерий. — Богатые себе носилки заводят. Залез туда и делай, что хочешь — рабы несут.
