Наш путь пересекала дорога, которая то ли выходила из города на Марсово поле, то ли наоборот. По ней с тяжким топотом, вздымая пыль, в колонну по четыре шагали легионеры при полном вооружении.
— Со смотра идут, — сказал Валерий. — Каждый день смотры проводят. Перед походом. Цезарь-то собирается в Египет плыть. Всё за Помпеем гоняется.
Мы остановились, пропуская местных воинов, и стали их внимательно разглядывать.
Легионеры были облачены в панцири из кусков кожи с прикреплёнными прямоугольными металлическими пластинами, выгнутыми по торсу. Панцири были короткими — всего лишь по пояс, и из-под них дурацкими юбочками торчали туники рыжего цвета из грубой шерсти. По низу панцири стягивались широкими кожаными поясами. К поясам спереди были приделаны длинные унизанные металлическими бляхами ремни, которые монотонно болтались, производя унылый звон.
Начищенные до блеска шлемы вовсе не были надеты на головы, а висели на перевязи спереди на груди.
Обуты легионеры были в грубые невысокие сапоги на ременной шнуровке, не имевшие носов.
Каждый легионер вооружён был одинаково. На левую руку надет был прямоугольный выгнутый по горизонтали щит, в правой руке зажато было короткое копьё с длинным тонким наконечником в виде иглы. Вооружение дополнял висевший па перевязи через плечо в обтянутых красной кожей ножнах короткий меч.
— А чего у них копья такие дурацкие? — спросил Серёга.
— Ну так это метательные, — с готовностью пояснил Лёлик, радуясь возможности обнаружить свою подкованность. — Называются пилумы. Они их кидают так, чтобы в щиты вражеские воткнулись. Наконечники у пилумов незакаленные, мягкие, под тяжестью древка гнутся, но не ломаются. Один такой пилум если в щите торчит, уже тяжело. А если парочка, то щит и не удержишь…
Валерий искоса посмотрел на Лёлика, словно раздумывал: не есть ли тот лазутчик, похитивший главный военный секрет Родины. А наш эрудит поправил очки, раскрыл энциклопедию на нужной странице и, заглядывая в неё, сообщил очередную подробность:
— Меч легионера называется "гладиус". У кавалеристов мечи более длинные, похожие на палаши. Они называются "спата", — потом хихикнул и добавил: — А ножны зовутся "вагина".
— Поэтично!… — одобрил Джон.
От легионеров несло прогорклым потом, распаренной кожей и особенно густо запахом лука, отчего сразу же вспоминалось то, что сказка про луковицу Чиполлино была написана именно в Италии.
Сбоку от колонны на вороном жеребце проехал командир в красивых доспехах с фигурными бляхами. Он надменно посмотрел на нашу компанию и отвернулся.
Конь габаритами был под стать аборигенам и имел рост в холке не более полутора метров. Вместо седла его круп покрывала рысья шкура. Стремян тоже не было, так что всадник сидел, неудобно поджав ноги.
— Чего это он без седла да без стремян? — спросил Боба.
— Не придумали их ещё, — пояснил Лёлик.
Первый отряд прошёл; за ним впритык следовал второй. Впереди отряда вышагивал мощный боец с накинутой на плечи медвежьей шкурой, голова которой приспособлена была в виде капюшона. Боец нёс в руках перед собой красное древко, к которому прикреплены были сверху донизу фигурные кружки, полумесяцы, чеканные таблички — все из серебра.
— А это, так сказать, знаменосец. Называется сигнифер, — продолжил лекцию Лёлик. — А тащит он сигнум, знак манипула. А прибамбасы всякие — это, типа, местные ордена, вручаемые за всякие боевые победы и достижения. Военным знаком же всего легиона является так называемый аквилла — серебряная фигурка орла на красном древке. — Лёлик взглянул на бдительно хмурившегося Валерия и энергично спросил его: — Я правильно говорю?
— Ага… — подтвердил римлянин и мрачно задумался, будто бы решая вопрос: не стал ли он только что соучастником злодейского шпионства.
За знаменосцем шёл легионер с изогнутой почти в круг трубой.
— А это трубач манипула. Во время боя, значит, сигналы подаёт, — просветил нас Лёлик. — А труба зовётся корн. А ещё у них есть другие трубы: тубы, буцины и какие-то литуусы.
За знаменосцем и трубачом несколько сбоку от строя шагал коренастый мужик с бугристой физиономией и крепким затылком. Его панцирь был побогаче, чем у легионеров. В руке он держал массивную изогнутую трость с острым концом.
— А это, надо полагать, представитель местного младшего командного состава центурион, — как гид в кунсткамере поведал Лёлик. — Сержант по-нашему.
Центурион окинул нас взглядом, тяжёлым как булыжник, а потом проорал для своих подчинённых хриплую команду: "Подтянись!", отчего как-то сразу вспомнились собственные армейские будни.
Легионеры презрительно косились на нас и ухмылялись, видно представляя себе, как своим холодным оружием могли бы на раз-два расправиться с этими нелепыми варварами. Боба в ответ погладил пулемёт и хмыкнул с не меньшим презрением. И не без оснований.
Наконец-то, местное воинство протопало мимо нас. Следом разнузданной стайкой вприпрыжку шли местные сорванцы.
Увидев нас, они сходу заорали дразнилку:
— Варвары в штанах, живут в лесах, жрут мышей, на башке куча вшей.
