— С варварами нельзя!… — вновь прокричал он пронзительным фальцетом и начал жевать пухлыми губами, словно то ли готовясь в нас смачно плюнуть, то ли предполагая выругаться.
Толстяк был совершенно лыс, причем настолько, что не имел не то что бровей, но даже и ресниц.
Серёга ласково ему улыбнулся и по-доброму спросил:
— А в репу?…
Толстяк на миг опешил, но потом сварливо закричал:
— Репой не берём! Только деньгами!
— Я тебе говорю, козел жирняйский, — терпеливо объяснил Серёга, — сейчас как дам по твоему лысому черепу!…
Толстяк озадаченно крякнул и вжал голову в плечи, опасливо поглядывая на Серёгин кулак, которым коллега невзначай стал постукивать по прилавку.
— Короче, почём баня? — энергично спросил Раис. — И давай нам скидки, как ветеранам битвы под…этой… как её?…
— Под Троей, — подсказал Лёлик.
Толстяк поджал губы и с ненавистью сказал:
— С каждого по сестерцию.
Боба отсчитал семь серебряных монет, и мы прошли на середину зала. Некоторые из присутствовавших в вестибюле представителей римского народа стали на нас заинтересованно пялиться.
Выскочил из толпы разносчик. На его лотке громоздились круглые пирожки, обжаренные до золотистой корочки.
— Чего это у тебя? — цепко схватил его за тунику Раис.
— Пирожки с капустой, — бойко ответил продавец.
— Смотри-ка ты, прямо как у нас… — удивился Боба.
— Почём? — важно спросил Раис, заранее доставая горсть монет.
— Квадрант штучка, — живо ответствовал продавец, приплясывая на месте.
— Эй, кто будет? — с довольным видом спросил наш вечно голодный друг.
— Я, я буду! — тут же воскликнул Валерий.
Больше никто перекусить не пожелал.
Раис взял два пирожка Валерию и полдюжины себе.
— Винца бы холодного, — мечтательно молвил Серёга и даже посмотрел вокруг, встав на цыпочки.
— Не, вино в банях продавать ещё Сулла запретил, — сквозь набитый рот огорчил его Валерий, а потом пояснил: — Это до Цезаря у нас правитель такой был.
— А отчего такие притеснения? — спросил Джон.
— Да напивались, а потом дебоши устраивали, драки, — ответил Валерий.
— Века идут, и ничего не меняется… — пробормотал Лёлик, явно имея в виду родную действительность.
Раис, прикончил свои шесть пирожков быстрее, чем наш гид прожевал один, после чего, нисколько не заботясь чужим вниманием, выпростал майку из галифе, расстегнул ширинку и спросил довольно:
— Так! Где тут раздевалка?
— А вот прямо вход, — промычал Валерий, торопливо заглатывая последний кусок, а потом спросил: — А банщиков и массажистов брать будем?
— А где их берут? — деловито поинтересовался Раис.
— Да вон они, — Валерий указал туда, где у стенки на корточках сидело с десяток крепких на вид мужиков в коротких мятых туниках, напоминавших распашонки. — По два асса за клиента берут.
— А рабынь-массажисток нет? — с надеждою спросил Джон.
— Нет, — пожал плечами Валерий. — Только рабы.
— Нет, мужиков брать не будем, — строго отказался Джон.
— Точно, — поддержал Боба. — Уж сами как-нибудь.
Мы прошли в раздевалку, называемую аподитерием, неся с собой банные принадлежности. Перед нами предстало большое помещение со стенами, затейливо украшенными лепниной. Отсюда можно было пройти во внутренний двор, где мелькало много народу. Налево был вход, как сказал Валерий, во фригидарий.
Вдоль стен устроены были широкие ступени, а уже на них имелись длинные скамьи из белого мрамора. На скамьях довольно тесно располагались посетители. Некоторые сидели расслабленно в белых простынках, некоторые лежали навзничь, и массажисты разминали и умащивали их распаренные тела. В воздухе стояли запахи оливкового масла и благовоний.
В одном месте толпилось человек десять; большинство из них были в рабских одеждах. Там на скамье на алой подстилке лежал пожилой белотелый римлянин с жирными обвисшими боками и сладостно кряхтел. Над ним трудились сразу три массажиста. Двое рабов плавно обмахивали своего господина пышными опахалами, ещё один раб, склонившись низко, наигрывал на прямой дудке, звучавшей тоненько как флейта-пиколло.
В углу располагался цирюльный отдел. На раскладных деревянных стульчиках сидели клиенты. Вокруг них крутились брадобреи. Некоторых брили неуклюжими бритвами без всякой мыльной пены, лишь увлажняя щетину мокрыми полотенцами. Данное действо сопровождалось противным скрипом да вскриками получавших очередной порез. Одному клиенту цирюльник щипчиками выдёргивал волосы из-под мышки. Тот болезненно ойкал, но терпел.
Мы уселись где посвободнее и начали разоблачаться.
— А вещи-то куда? — резонно спросил Боба.
— Да вот сюда складывают, — показал Валерий на имевшиеся в стене ниши, устроенные навроде полок.
Ниши тянулись во всю стену. Над каждой из них присутствовал небольшой барельеф, изображавший что-нибудь эксклюзивное: вазу, лиру, венок, звериную или человеческую фигуру.
— Ну прям как в детсаде на шкафчиках, — хмыкнул Серёга. — Цветочки, зайчики… Не могли, что ли, пронумеровать…
— Так у них числа больно большие, — сказал Лёлик. — К примеру, "двадцать восемь" написать по-нашему, арабскими цифрами, два знака надо. А римскими… — Лёлик зашевелил губами, подсчитывая, — …так целых шесть.
