У входа, опёршись о стену, сидела с задумчивым челом давешняя молодайка, валявшаяся вечером в непотребном виде. Она так и оставалась при полном неглиже и даже сохранила своё экстравагантное украшение в виде уже увядшей розы, на что бледный Раис попытался сострить, проскрипев надрывно:
— Эй, почём букет, клумба ходячая?
Девица непонимающе посмотрела на остряка, потом попробовала встать, но тут же ахнула, поглядела вниз и, хмуро ругнувшись, с немалым кряхтением извлекла украшение наружу.
Появилась с полным кувшином пышногрудая. Лёлик коршуном метнулся к ней, выхватил сосуд и стал жадно пить, захлёбываясь и проливая. Мы кинулись к нему, с трудом отобрали наполовину опустевший кувшин и разделили остатки по-братски. Молоко было не ахти каким холодным, но зато имело забытый травяной вкус и деревенский аромат и освежало изрядно.
Способность соображать появилась вновь, что позволило нам обнаружить отсутствие чего-то весьма привычного. После некоторого замешательства выяснилось, что этим отсутствовавшим привычным был Серёга. Мы потребовали показаний у его подруги. Та пожала плечами и с видом оскорблённой добродетели доложила:
— А чего?… Я старалась… Как положено… Это он сам погулять решил…
— Как погулять? — ошарашенно переспросил Джон.
— Ты что, Серёги не знаешь? — проворчал Боба. — Залил зенки и пошёл приключений искать.
— А теперь его самого ищи, — подвёл неутешительный итог Раис.
Проверка показала, что одежда, вещи, а также грозный шмайссер запропастившегося гуляки лежали, как и были с вечера положены. Дело принимало серьёзный оборот.
— Ну что, пошли… — сказал Джон, приспосабливая за плечами рюкзак.
— Как пошли? А завтрак? — с растерянностью произнёс Раис и тут же шумнул на блудниц: — Чего уставились? Жрать давайте, торопимся!…
Блудницы захмыкали, и одна из них предерзко заявила:
— А у нас завтрак в удовольствия не входит!
— Что-о?! — повысил было грозно голос Раис, но тут из бокового коридора высунулась всклокоченная голова хозяйки.
— Уходите? — нутряным басом спросила она и неприветливо заворочала глазами.
— Ага… тетенька, — осторожно ответил Раис и стал с похвальной ловкостью навьючиваться снаряжением.
Закончив сборы и не забыв забрать Серёгины манатки, пожелав хозяйке всяческих благ и поулыбавшись потерявшим всякий к нам интерес девицам, мы вышли на улицу.
Утро было в самом разгаре. Солнце уже достаточно высоко поднялось над крышами. Тем не менее, Раис воскликнул:
— Ох, рано-то как, батюшки!… — и раззевался смачно.
Мы, заразившись от него, также поупражнялись в зевоте, а потом стали оглядываться. Особенно усердствовал Джон, пробормотавший, что надо бы запомнить адресочек. На улице почти никого не было; только неподалёку группа детей лениво мучила меланхоличную кошку.
Самочувствие после весёлой ночи было не ахти. Не успевший остыть за ночь воздух уже начинал томить банным жаром.
— Вот и теперь ищи этого охламона в таком климате… А сам больной весь… — заворчал Лёлик, тяжко отдуваясь и вытирая со лба обильный пот. Колени его заметно тряслись.
— А не пей… — через силу указал Раис и привалился к стенке.
Мимо нас прошли торопливо два оборванца, искусно ругаясь по поводу какой-то недоеденной рыбы. Раис шумно сглотнул и категорически потребовал немедленно покинуть это место, где съестным и не пахнет. Лёлик тут же обвинил его в готовности променять друга на колбасу, Раис попытался огрызнуться, но, видно, с голодухи ничего вразумительного придумать не сумел и лишь скривился презрительно.
После некоторых размышлений поиск пропавшего решили начать при помощи универсального метода "на авось" и пошли вслед за оборванцами. Те вскоре свернули в узкую щель между домами. Мы пошли прямо по улице и наткнулись на пункт общественного водоснабжения в виде каменной будки, в которой из медной трубы в каменную чашу лилась вода.
Рабыня из категории девок-чернавок держала одной рукою под струёй кувшин, а другой ковырялась в ухе, изредка споласкивая палец, при том кувшин и не думая убирать. На звук наших шагов она повернула голову, тут же заорала, подхватила кувшин и кинулась бежать, расплёскивая воду.
— Вот дура!… — в сердцах бросил Джон. — Чего испугалась таких красавцев.
— Нехай бежит! — важно сказал Раис. — Нам таких не надо.
Мы с наслаждением напились, умылись, затем быстренько почистили зубы, заплевав всё вокруг зубной пастой. Раис напоследок сполоснул ноги и наполнил свой бурдюк. Лёлик свой сосуд наполнять отказался, на что Раис посулил воду ему не давать. Лёлик с превосходством хмыкнул и заявил, что с превеликим удовольствием обойдётся.
Пошли дальше. Улица, сделав зигзаг, вывела нас к перекрёстку. Тут уже народ имелся и в немалом количестве, причём все шли почему-то в одну сторону. Поразмыслив, мы решили не идти поперёк толпы и двинулись вместе со всеми.
Через пару поворотов перед нами предстала широкая улица, на которой происходило целенаправленное шествие жителей Рима: люди в большом количестве под шарканье и стуки обуви, многоголосицу и бодрые выкрики дружно шагали все как один к некоей неизвестной нам цели.
