Билетёров не оказалось, и мы благополучно были внесены толпою прямиком под арку одного из входов. Истёртые ступени вывели нас на узкую площадку, с которой можно было спуститься вниз, а можно было и свернуть в ту или иную сторону, чтобы попасть в зрительские ряды. Сидений, как таковых, не было — ряды сбегали к арене каменными уступами, на которых и располагалась публика.
Народу было уже предостаточно; во впечатлявшей своими размерами сильно вытянутой чаше Цирка безостановочно шевелилась людская масса; царил кругом, словно прибой, то опадая, то вздымаясь, громоподобный гул тысяч и тысяч голосов.
Вначале мы прогулялись по сиденьям в разных направлениях со слабою надеждою отыскать Серёгу, но в этом муравейнике шансы были столь невелики, что после пяти минут беспрерывного шастанья по крутым уступам рядов и препираний со зрителями мы посчитали более разумным угомониться и занять удобные и ещё свободные места. Такие места обнаружились ниже, невдалеке от самой арены, где располагались римляне сплошь в нарядных тогах — в отличие от верхних рядов, плотно забитых, судя по тёмным и рыжим одеждам, городской босотой.
Как раз там приноравливалась рассесться какая-то компания из утончённых юношей и барышень, разодетых пышно и цветасто, но Раис, вскрикнув дико, ринулся вниз горным архаровцем и успел-таки шлёпнуться на желанное сиденье, широко расставив при том руки, как наседка крылья, и боевито заорав, что места заняты согласно купленным билетам. Юноши, отличавшиеся заметной тщедушностью, попытались неуверенно приноровиться и вытолкать нахала взашей, но Раис сидел гранитной глыбою, да тут ещё и мы, подойдя, стали рассаживаться по-хозяйски.
Один из римлян сурово нахмурил брови и гневно вскричал:
— Пошли вон, варвары! Здесь места только для всадников!
— А мы и есть всадники, — не моргнув глазом, заявил Раис.
— И с чего это вы всадники?! — уязвленно воскликнул римлянин.
— Нам сам Цезарь это звание присвоил, — невинно заявил Боба. — Всадники, да и только!…
— Чапаевцы!… — уточнил Лёлик с наглой ухмылкою.
Римляне потоптались и пошли прочь с гордо поднятыми головами.
Джон обратился вслед барышням с предложением разместиться на наших коленях, но дождался от них лишь оскорблений по существу варварской своей сущности. Как человек интеллигентный, Джон не стал отвечать грубостью на грубость, а лишь обозвал их сволочами и мерзавками.
Определившись с местами, мы принялись изучать устройство Цирка Максимуса. Это сооружение внушало некий трепет своими громадными размерами, которые могли дать фору многим неординарным строениям нашего родного времени. Мы попробовали прикинуть вместимость сего сооружения и решили, что зрителей тут поместиться может никак не меньше ста тысяч.
Лёлик, неотрывно почитывавший свою содержательную книжку, проинформировал, что в долине между Авентином и Палатином ещё со времён самого возникновения Рима устраивались конные бега в честь уборки урожая. Тогда римляне довольствовались удобствами естественного ландшафта, размещаясь на травке склонов холмов. И лишь потом это место стали обустраивать, превратив впадину между холмами в арену, а на склонах соорудив зрительские ряды.
— А наше слово "цирк", — важно заявил в заключение Лёлик, — как вы, знатоки латыни, сами нынче понимаете, произошло от ихнего слова "circus", что значит "эллипс". А слово "арена" от "arena", то бишь "песок".
Арена, действительно, в изобилии покрытая жёлтым песком, имела сильно вытянутую форму; в длину она была никак не меньше половины километра. Посередине арены, много не доходя до краев, имелась каменная стенка не выше пояса, облицованная палевым травертином. Вся она была уставлена разнообразными колоннами, статуями, миниатюрными домиками навроде храмов. Особо выделялись два обелиска из розового гранита, на гранях которых ровными рядами вырезаны были иероглифы.
— Никак в Египте спёрли, римляне-то… — предположил Джон.
Ряды в своём начале возвышались над ареною не очень высоко — меньше, чем на два метра; перед рядами установлена была крепкая железная решётка с острыми наконечниками.
Справа арену ограничивало сооружение, которое мы уже видели снаружи. С внутренней стороны над воротами, которые всё так же были заперты, устроен был широкий балкон с черепичным навесом, опиравшимся на тонкие колонны.
Рядом с воротами имелись двенадцать отгородок с дверцами в сторону арены. Лёлик пояснил, что это стартовые места для колесниц; после сигнала дверцы открываются и колесницы выезжают все разом.
С другой стороны арену охватывали полукругом зрительские места. Посерёдке там были ещё одни ворота, также закрытые.
На противоположной стороне выпирало из рядов по центру строение парадного вида с обширным балконом, прикрытым от солнца роскошным мраморным многоколонным портиком. Там сидели сплошь мужики в сенаторских тогах и дамы в нарядах, пёстрых как крылья тропических бабочек.
— А это чего за домишко? — поинтересовался Раис. — Вот бы нам на тот балкончик.
— Это, наверное, ложа для особо знатных. Вип-трибуна, понимаешь… — предположил Джон. — Так что нас туда явно не пустят.
