— Да-а! — протянул Раис. — Надо бы нам тоже знатными становиться…
Ряды напротив вип-ложи прерывались ещё одним строением — уже без архитектурных излишеств — кубообразным и приземистым. В его высоком цоколе, выходившем прямо на арену, устроен был целый ряд разнокалиберных ворот и дверей. Под плоской крышей, на которой имелось немало залезших туда ушлых зрителей, зияли узкие окна. Из них, несмотря на многоголосый ни на миг не прекращавшийся гул, доносился разнообразный звериный рёв.
— А это что за хлев? — озаботился Раис.
— Хозпостройка, — сказал Лёлик. — Надо же где-то зверей держать да всяких гладиаторов.
Дальнейшему изучению Большого Цирка помешало появление бойкого разносчика. Раис бодрыми криками и упругим подпрыгиванием принудил того бегом кинуться к нам, после чего в нашем распоряжении оказалась гора свежих лепёшек с завёрнутыми в них тонкими как дождевые червяки прокопчёнными до крепкой твёрдости колбасками, политыми каким-то острым соусом.
— Ну римляне, ну пройдохи! — восхитился Боба. — Они, оказывается, и хот-доги первые придумали.
Раис разделил яства по-честному, то есть, дал нам по паре лепёшек, а себе взял что осталось в количестве шести штук.
Мы принялись подкрепляться.
Раис, как всегда явив здоровый аппетит, опередил всех нас в процессе приёма пищи, после чего, почмокав задумчиво, покритиковал:
— Однако, кормят гольным перцем, а квасу не носят!… — откупорил бурдюк и попил изрядно и со вкусом.
Впереди сидевший коренастый римлянин, походивший на прапорщика в отставке, обернулся на заманчивое бульканье и то ли потребовал, то ли попросил:
— Эй, варвар, дай попить!
Раис с достоинством посмотрел на беспардонного нахала как кочет на козявку, подумал и назначил цену:
— Глоток — сестерций.
Римлянин рассерженно хмыкнул и заявил:
— Откуда вы такие выжиги взялись? Хуже иудеев!…
Раис открыл было рот, желая поставить на место латинского антисемита, но тут Лёлик сунулся ненавязчиво забирать у него бурдюк. Раис бурдюк отдёрнул и легко переключился в адрес Лёлика, устроив базарный хай с пожеланиями не хапать чужого, а попить из своего сосуда, который, между прочим, совершенно пуст из-за лености и глупости его владельца. Лёлик насупился, попытался требовательно гундеть, но крыть было нечем.
Мы по очереди начали прикладываться к вместилищу живительной влаги, наперебой хваля Раиса за предусмотрительность. Лёлик алчно поглядывал на переходивший из рук в руки бурдюк и всё пытался как бы невзначай включиться в процесс, но Раис следил зорко и тут же сии попытки пресекал негодующим криком.
А день складывался не менее жарким, чем вчерашний. Солнце поднималось всё выше и выше; блеклое небо разнагишалось совершенно, не соизволив прикрыться хотя бы мизерным облачным лоскутиком, отчего Цирк всё более начинал напоминать раскалённую сковородку.
Добрый Боба, попив, подмигнул Лёлику украдкой, потом нарочито всмотрелся в сторону и воскликнул:
— Гляньте, а вон пирожки продают!
Раис вскочил, начал внимательно озираться, приложив ладошку в виде козырька. Боба быстро сунул бурдюк Лёлику; тот стал жадно пить, захлёбываясь и фыркая как тюлень. Раис на звуки с подозрением оглянулся, но Лёлик уже успел вернуть бурдюк Бобе и сидел с видом измученного жаждой горемыки.
Раис бурдюк забрал, завязал его крепко, поглядел на Лёлика со злорадством и торжествующе посулил:
— А вот тебе фигулю на рогуле!…
Лёлик презрительно хмыкнул и отвернулся, пробормотав что-то про то, что один бурдюк другой бурдюк бережёт.
— Хорошо, что слонов сегодня не будет!… — послышалось сзади.
Там сидели два упитанных пожилых римлянина в тогах и громко беседовали.
— Тебя ведь в Риме не было, — говорил один другому, — когда Помпей на играх слонов выпустил… Его тогда второй раз консулом избрали, он и решил народ позабавить.
— Я тогда на Сицилии был по делам, — сказал другой.
— Слонов на арену выпустили, — продолжил первый. — Двадцать штук. С ними африканцы начали биться. Копьями их кололи, огнём жгли. А слоны сбесились, бросились в разные стороны, ограду поломали да в первые ряды полезли. Много народу подавили… Я еле убежал.
— Цезарь-то, говорят, хочет ров выкопать вокруг арены, — сказал другой.
— Так колесницы начнут туда падать, — предположил первый.
Боба повернулся к собеседникам и вежливо спросил:
— А не подскажете, чего представление не начинается?
Римляне посмотрели на него, а заодно и на всю нашу компанию внимательно. Потом один лаконично ответил:
— Помпу ждём.
— Пожар, что ли? — удивился Раис и тревожно стал глядеть по сторонам.
— Чего ждём? — переспросил уточняюще Боба.
— Помпу. Процессию торжественную… называется она так… — ответили по очереди римляне.
— Слушай, — озарённо пробормотал Джон. — Так это получается, что отсюда выражение взялось "идти с помпой"…
— А где она, эта помпа, задерживается? — ещё разок спросил Боба у римлян.
— Да с Капитолия уже поди вышла, — ответили те туманно.
Боба подумал и обратился уже к Лёлику:
— Слышь, Лёлик, глянь в книжку. Чего там про эту помпу пишут.
Лёлик полистал страницы, а потом поведал:
