Из толпы кое-как вытиснулись два раба. Один из них, весьма дюжий, расталкивал зевак, а другой тащил в охапке Серёгину одежду.
Серёга, обрадовавшись поводу прервать серию товарищеских тумаков, вырвался из нашего круга, схватил своё обмундирование, оглядел его придирчиво и стал сноровисто и с особым удовольствием одеваться. Когда в конце процесса он взялся было прилаживать кепочку, оттуда со звоном выпала массивная золотая цепь со здоровенною бляхою. Серёга молниеносно поднял её, повертел придирчиво, особенно интересуясь бляхой, украшенной крупными сапфирами.
— А камушки-то на моей красненькие были! — недовольно заметил Серёга. — Туфту подсунули! — но, тем не менее, цепь не без самодовольства нацепил и грудь с ней старательно выпятил.
К тому моменту всё продолжавшая накапливаться вокруг толпа благополучно миновала критический рубеж и приняла по отношению к нам ту самую позицию, что и стенки чемодана к плотно упакованным в нём вещам, то есть — на более доступном читателям языке — стиснула нас как следует, жарко дыша и бесцеремонно толкаясь.
— Ну никого порядка! — искренне расстроился Боба, с трудом отпихнул от себя наиболее назойливых и, подняв пулемёт дулом вверх, долбанул короткой очередью.
Незамедлительно произошла серьёзная паника; зеваки, работая локтями и падая, ринулись удирать. Через пару мгновений изрядное пространство вокруг оказалось совершенно пустынным.
— Однако, пора и честь знать, — с намёком возвестил Джон, расслабленно потряхивая притомившимися в ходе дружеских приветствий руками.
— Да чего там, давай позырим! Вы то смотрели представление, а я то нет! — возразил Серёга, с любознательностью поглядывая на арену, куда к тому времени распорядители выпустили шутов гороховых с их ужимками, кривляниями и акробатическими номерами.
— Ну ты совсем дурак! — возмутился Лёлик, опасливо вертя по сторонам головой. — Устроили тут, понимаешь, из-за тебя стрельбище натуральное, пальбу неприкрытую, засветились как могли, того гляди, набегут фараоны местные, скрутят мальчишечку юного!… — закончил он с надрывом, явно подразумевая под мальчишечкой самого себя.
Серёга насупился, но более возражать не стал.
Дружной кучкою мы направились к выходу. Римляне торопливо освобождали нам дорогу, предупредительно разбегаясь в стороны. По пустой лестнице мы поднялись наверх, вошли под арку и безо всяких препятствий вышли на площадь.
На площади практически никого не было; лишь вдалеке виднелось несколько фигур, да стая бродячих собак, высунув языки, валялась в тени здания.
Мы остановились собраться с мыслями.
Серёга самодовольно потёр бляху и произнёс:
— Значит, другую подсунули. Ну ладно.
Лёлик алчно сверкнул очками, с нарочитым небрежением потрогал цепь и презрительно хмыкнул:
— Ха, медяшка!… — и тут же, противореча сам себе, грубо спросил: — Так дашь поносить-то?!…
— Как же дам-то? — жадновато заудивлялся Серёга. — Это, стало быть, как орден мне, за геройские, значит, мои заслуги. А ордена не передаются.
Лёлик отвернулся в сторону и гадливо процедил:
— Как же ге-ерой!… Если бы не мы… не я… давно бы брюхо-то распороли… С рогаткой своей дурацкой…
— Ну что, путешественник недоделанный, давай рассказывай! — обратился Джон к Серёге, выражая общее мнение.
— А я чо, я ничо! — чинно начал тот. — Ну, значит, на хате этой ночью курить захотел — прям страсть!… Я как вмажу — сразу бабцов хочу, а после бабцов, значит, цигарку засмолить!…
— А после цигарки? — заинтересовался Раис.
— После цигарки снова, значит, вмазать… — неуверенно ответил Серёга. — И вообще, не перебивай!… Ну, стало быть, курить хочу, сил нет, а табачку-то нема!… Ну и решил на улицу сходить. Думаю, проветрюсь, да и сигареток настреляю… Ты это чего? — озадаченно спросил он у загоготавшего Джона.
— Видишь ли, друг мой, табак завезут в Европу эдак лет через тысячу с половиной, — объяснил я.
— Ага! — догадливо заулыбался Серёга. — А то я всё врубиться не мог: то ли тупые такие, то ли придуриваются… У одного спросил — не дал, у другого спросил — тоже не дал, ну а третьему уж я сам дал — прям в глаз!… А этот сразу развопился не по-пацански, а на шум хмыри какие-то набежали, навалились скопом, замели вчистую в ментовку местную. Только и успел рогатку в трусняк спрятать…
— А рогатку-то зачем с собой брал? — спросил Джон.
