Римский сад полностью

Что, если Фабрицио действительно ее видел? В каком ужасном свете она себя выставила, ей было страшно стыдно, но где-то в душе таилась надежда (может, он увидел меня… может, увидел меня и не подумал, что я уродливая, может, увидел и подумал… ее сердце колотилось), а затем еще одна мысль, какое-то застенчивое разочарование: нет, он меня не видел, совсем не видел, и все это происходит только в моей голове. Но воспоминания об этом моменте не переставали всплывать такие теплые. Она собиралась сохранить все так: не много эмоций, маленький секрет. Невинный секрет.

Она попыталась помочь Анджеле открыть дверь сарая.

— Я сама, — сосредоточенно сказала девочка.

Франческу умилило желание дочери поскорее вырасти.

— Давай, ты сможешь, — подбодрила она ее. Эмма улыбнулась и сильнее завозилась в своем слинге.

После нескольких попыток Анджеле удалось открыть дверь. Все трое вскрикнули от радости. Они вошли в сарай. Его недавно красили, стены оказались желтые не только снаружи, но и внутри, высоко, почти под потолком, для освещения — несколько маленьких окошек. Лучи солнца мягко проникали внутрь. Все было аккуратно, почти сверкало чистотой. Приятно. Жильцы хотели, чтобы все было идеально. А заботится об этом, как всегда, Вито.

Франческа остановилась сразу за порогом, чтобы найти шлем дочери и убрать чемоданы, которые принесла из дома. Анджела прошла мимо ряда ящиков и металлических полок, стремясь побыстрее добраться до своего бело-розового велосипеда.

— Мама, тут Бирилло! — радостно крикнула она из глубины сарая. — Ты взяла ошейник?

— Да, дорогая. Сейчас принесу тебе.

В школе Анджела сделала для Бирилло картонный ошейник. Аккуратно вырезала и написала на нем какие-то корявые буквы, которые должны были обозначать его имя. Франческа надеялась, что захватила поделку. Она перерыла всю сумку, но ничего похожего не попадалось. Теперь Анджела наверняка разрыдается. Она продолжала искать, и как по волшебству — вот он, ошейник.

— Аристокот! — снова донесся до нее голос Анджелы. — Темно, мама, ты идешь? Я должна надеть ему ошейник!

— А вот и я, — Франческа нашла шлем дочери и присоединилась к ней. — Идем к Бирилло.

Эмма, услышав это имя, стала крутить головкой с широко раскрытыми, полными любопытства глазами.

Котенок лежал в уединении в тени металлических стеллажей с полками, на которых аккуратными рядами хранились вещи жильцов. Он был таким маленьким. Как ее дочь, как ее дочери. Такой невинный.

Ободренная присутствием матери Анджела восторженно бросилась к котенку. Котенок, котенок два, котенок три. Она была ужасно счастлива. Франческа посмотрела на нее. И при виде сияющей — от такой малости — Анджелы неделями истязавшая ее головная боль вдруг исчезла. В голове больше не крутились темные мысли, отравлявшие каждый день, черная липкая патока, которая не позволяла Франческе думать, о чем хотелось, заставляла забыть обо всем, что она сделала, омрачала самые дорогие воспоминания. У тебя есть муж, которого ты любишь, две прекрасные девочки. Все отлично. Она вздохнула, и ее грудь наполнилась теплом. Вот это и называется счастьем? Его могут подарить вот такие мелочи? Очевидно, да. Ей просто нужно научиться жить иначе. По-новому. Солнце сияло, оно ждало их там, скоро наступит лето, Массимо возьмет отпуск, и они все снова будут вместе. Франческа улыбнулась, и сарай, двор, и все здание улыбнулись ей в ответ: вот и вы, наконец-то.

После поездки по кварталу на велосипедах, Франческа сразу начнет рисовать — не совсем сразу, конечно, после того, как закончит с домашними делами. Вдруг у нее возникло безумное желание рисовать, появилось столько идей. Она закончит книгу через несколько недель. Эмма хихикнула, играя с волосами матери.

— Во-сы, — сказала она. Малышка говорила все лучше и лучше. Это было заметно даже соседям.

Франческа собиралась ей что-то сказать, когда…

— Мама? — это Анджела позвала ее, она наклонилась погладить котенка.

— Что такое, дорогая?

— Мама, почему Аристокот не храпит, он меня больше не любит? — маленькая девочка прилегла рядом с котенком и гладила его.

— Он спит, разве ты не видишь? Хватит, не мешай ему. Он маленький, ему нужно поспать. Как Эмме, да? Маленьким нужно много спать, потому что им нужно расти. Оставь его в покое, вернешься и поиграешь потом.

— Мама, — Анджела легонько встряхнула котенка. — Давай отнесем его на солнышко, здесь холодно.

— Ну нет, ему не холодно, он выбрал место… — Франческа подошла к коту. И только тогда увидела.

Кот валялся на сером полу — жесткий, твердый.

Его рот был широко открыт в беззвучном вопле ужаса.