Уже в те дни в карнавале участвовало все население. Пресса и писатели, вне зависимости от того, одобряли они действо или нет, подробно его описывали (современники немало писали о карнавале девятнадцатого века). Долгие месяцы подготовки заканчивались празднованием, которое занимало три-четыре дня. Парады стоили денег, и гуляки занимали их у лавочников. Последние всегда неплохо наживались на карнавале, продавая костюмы чертей, маски в виде черепов, дурацкие колпаки, фальшивые носы с очками, поддельные груди, свистки и инструменты для же-перейраш. Даже само правительство поддерживало празднующих: на каждой площади возводили эстраду для оркестров и они никогда не пустовали. Еще ребенком, будущий император Педру II, спуская пар в энтрудо, обливал водой благородных дам, стараясь попасть им в декольте. Позже торжественность новой роли заставила отказаться от подобных проделок, но втайне его сердце все еще билось в ритме барабанов и кастрюль. Говорят, во дворце в Петрополисе мальчишка (позже, при республике, он стал послом) без предупреждения бросил горсть конфетти как раз в тот момент, когда уже пожилой Дон Педру открыл рот, так что тот чуть не задохнулся, и все же монарх счел инцидент забавным. А ведь это было даже не настоящее итальянское бумажное конфетти, а гранулированное гипсовое, какое делают здесь, в Бразилии.
В 1889 году монархия была свергнута, установлена республика, и с неизбежной самонадеянностью, которая следует за любой сменой режима, кто-то из новых правителей посмел угрожать карнавалу и потерпел крах. В 1882 году префектура Рио решила, что карнавал не следует устраивать в феврале — слишком жарко (этот месяц «благосклонен к дождям и лихорадке»), и попробовала перенести его на июнь, когда в Рио наступает наша символическая зима. Кутилы притворились, что послушались приказа, и воспользовались случаем, чтобы устроить два карнавала — традиционный в феврале и «официальный» в июне. На следующий год приказ был отозван. Вот одна из причин, почему невероятно популярный барон Риу Бранку, отец бразильской дипломатии, с присущим ему чувством юмора не без удовольствия отметил, что в Бразилии (он имел в виду Рио) «организованно проходят только две вещи — беспорядки и карнавал». Сам барон непредусмотрительно скончался за два дня до карнавала, что вызвало большую суматоху. Был объявлен национальный траур, и карнавал отложили до апреля. И снова Рио, как бы он ни любил барона, вышел на улицы в ближайшие несколько дней, а потом и еще раз, в день, указанный префектом, — он в том году совпал с Пасхой. И с тех пор власти оставили попытки изменить дату карнавала.
В самом начале двадцатого века, после того как префект Перейра Пассуш снес немалую часть старого колониального города и превратил его в копию Парижа, Рио и карнавал стали «цивилизованными». Энтрудо полностью запретили — вместо воды и помоев люди теперь перекидывались настоящим конфетти и серпантином и обрызгивали друг друга
Это случилось в субботу, во время карнавала 1907 года, когда дочери президента Альфонсу Пеньи, пребывая в веселом настроении, решили прокатиться в президентском автомобиле мили полторы по новому бульвару туда и обратно. Все обладатели машин (а в Рио тогда было уже несколько сотен автомобилей) тотчас сочли идею превосходной и последовали этому примеру. Череда украшенных серпантином сверкающих «фордов» модели «Т» со спущенным верхом, полных людей, которые дудят в рожки и поют, проезжая по улицам, густо усыпанным конфетти, еще несколько десятилетий будет неотъемлемой приметой карнавала. Эти романтические прогулки, несомненно, заставляли замирать и трепетать сердца молодежи того времени: можно только догадываться, сколько парней и юных девушек втискивались в один автомобиль, тесно прижавшись друг к другу, сколько там было не случайно соприкасавшихся бедер, блуждающих рук и влажных панталончиков — все это были самые сильные ощущения, какие могла себе позволить молодежь из уважаемых семейств.
