Она соскочила с плеча Хесины и метнулась по комнатам. Когда люди не сразу последовали за ней, она подлетела, закружилась вокруг головы Хесины, а затем стрелой рванулась обратно:
– Ну же!
Они последовали за спреном. Каладин шел за своими родителями, пока Сил вела их через несколько комнат с балконами, которым, как он воображал, предстояло стать большой зоной для собраний, с прекрасным видом на горы. Немного прохладно, но большой фабриальный очаг, действующий как общая печь, очень поможет.
В другом конце соединенных между собой балконных комнат находилась большая анфилада из шести помещений, с собственными уборными и отдельным балконом. Точно так же выглядели покои Лараль по другую сторону. Помещения, похоже, были построены для офицеров и их семей, поэтому Каладин зарезервировал их для особой цели.
Сил провела их через переднюю комнату, по коридору мимо двух закрытых дверей – и прямо в главную гостиную.
– Мы всю неделю готовились! – сказала она, шныряя по комнате.
У дальней стены тянулись каменные полки с книгами. На эти книги Каладин потратил большую часть своего ежемесячного жалованья: в юности он часто жалел, что у его матери так мало книг.
– Я и не знала, что в мире так много книг, – сказала Сил. – Как на них на все хватает слов? Кажется, в конце концов окажется сказанным все, что можно сказать!
Она метнулась в боковую комнату поменьше.
– Здесь есть место для ребенка, и я выбрала игрушки, потому что Каладин, вероятно, купил бы ему копье или что-нибудь глупое. О! Идите сюда!
Она пронеслась мимо них и снова оказалась в коридоре. Родители Каладина последовали за ней, а он – за ними. По подсказке Сил Лирин открыл одну из дверей в коридоре и увидел полностью оснащенный хирургический кабинет. Стол для осмотра пациента. Блестящий набор лучших инструментов, включая приспособления, которые отец Каладина никогда не мог себе позволить: скальпели, устройство для прослушивания сердцебиения, великолепные фабриальные часы, фабриальная нагревательная пластина для кипячения бинтов или очистки хирургических инструментов.
Отец Каладина вошел в кабинет, в то время как Хесина стояла в дверном проеме, прижав руку ко рту в изумлении, в окружении спренов потрясения – они выглядели как разбивающиеся на части блики желтого света. Лирин один за другим взял несколько инструментов, а потом начал осматривать банки с мазями, порошками и препаратами, которые Каладин расставил на полке.
– Заказал лучшее у врачей Таравангиана, – сказал Каладин. – Надо, чтобы мама прочитала тебе об этих новых лекарствах – в больницах Харбранта обнаруживают удивительные вещи. Они говорят, что нашли способ заразить людей слабой, легко преодолеваемой формой опасной болезни, после чего она больше не привяжется.
Лирин выглядел… мрачным. Мрачнее обычного. Несмотря на шутки Хесины, Лирин умел смеяться – у него были эмоции. Каладин часто видел их проявление. Чтобы он отреагировал на все это с подобным спокойствием…
«Он ненавидит это, – подумал Каладин. – Что я сделал не так?»
Как ни странно, Лирин сел в ближайшее кресло и расслабился.
– Это очень мило, сынок, – мягко сказал он. – Но я больше не вижу в этом смысла.
– Что? – изумился Каладин. – Почему?
– Из-за того, на что способны эти Сияющие. Я видел, как они исцеляют одним прикосновением! Простой жест гранетанцора может излечить порез или даже отрастить конечность. Это замечательно, сынок, но… Но я больше не вижу надобности в лекарях.
Хесина наклонилась к Каладину и прошептала:
– Он хандрил всю дорогу.
– Я не хандрю, – возразил Лирин. – Печалиться о такой крупной революции в целительстве было бы не только бессердечно, но и эгоистично. Это просто… – Лирин глубоко вздохнул. – Думаю, мне нужно найти себе другое занятие.
Каладин в точности знал это чувство. Эту потерю. Это беспокойство. Внезапное ощущение того, что ты становишься обузой.
– Отец, – сказал Каладин, – у нас меньше пятидесяти гранетанцоров и всего три правдогляда. Это единственные ордена, которые могут исцелять.
Лирин посмотрел на него, склонив голову набок.
– Мы взяли с собой больше десятка, чтобы спасти Под, потому что Далинар хотел быть уверенным, что наша новая летающая платформа не попадет к врагу. Бо́льшую часть времени эти гранетанцоры служат на фронте, исцеляя солдат. Те немногие, что дежурят в Уритиру, могут быть призваны только в самых тяжелых случаях. К тому же их возможности ограничены. Например, они ничего не могут сделать со старыми ранами. У нас на рынке есть большая клиника, в которой работают обычные лекари, и там нет отбоя от пациентов с утра до вечера. Твоя профессия не устарела. Поверь мне, ты будешь очень, очень полезен здесь.
Лирин снова оглядел комнату и увидел ее новыми глазами. Он ухмыльнулся, затем – возможно, решив, что ему не стоит радоваться тому, что людям все еще понадобятся лекари, – встал.
– Ну что ж! Полагаю, мне следует ознакомиться с этим новым оборудованием. Заражение, которое может предотвратить болезнь, говоришь? Какая интригующая концепция.
