— Мария, проводи гостей, — раздался добродушный голос Малюты. — Выдели каждому по комнате и прикажи дворне сделать так, чтобы дорогие гости ни в чем не нуждались. Госпожу Собакину проводи к родителям. Небось, соскучилась…
Марфа Васильевна встрепенулась, заулыбалась. И вновь её улыбка показалась мне самым чудесным явлением на этом свете. Только ради неё можно снова и снова вступать в бой с Бездной.
— Не волнуйтесь, Марфа Васильевна, всё будет хорошо, — улыбнулся я в ответ. — Со мной будут опытные воины, так что всякая тревога излишня.
— Я уверена в вас, Иван Васильевич. Если вы говорите, то так оно и есть, — проговорила боярышня. — Однако, потом я вас обязательно познакомлю с родителями. Они меня сами об этом просили…
Сказано это было так, что моё сердце самопроизвольно забилось в ритме заводящегося мотора. Захотелось наплевать на Омут и его закрытие, а проводить Марфу Васильевну и познакомиться с теми, кто произвел на этот свет такого ангела.
Но… Если сказал «а», то надо было говорить и «б».
Я сам был не в восторге от сопровождения. По мне лучше с опытным бойцом или вообще одному. Однако, вынужден признаться, что в словах Кирилла Ивановича был определённый резон. После всего случившегося рязанцы с большей охотой послушают своего княжича, чем царевича, тем более брата того, кто лишил их князя.
Да и уважение княжичу не помешает. Люди пойдут за правителем, который ничего не боится и вертел Бездну на одном причинном месте!
Так я думал, когда мы с княжичем и воеводой выехали к открывшемуся Омуту. Княжич кусал губы, но не отступал от намеченного плана. По бледности можно сравнить с пододеяльником, однако, не просился обратно. Если такой настрой сохранит до вхождения в Омут, то может остаться в живых…
Интересно, а за мной так пойдут? Мы с царём-батюшкой договорились, что я смогу стать во главе какой-нибудь южной губернии, когда закончу Царское училище. А теперь… Батюшки нет, со старшим братом непонятно что творится, а дальше…
Дальше будет ясно, что к чему. Я тряхнул головой.
Воевода травил анекдоты и байки из бытности военной службы. Я прислушался. Воевода веселым голосом рассказывал:
— Самым тупым в нашей части я могу считать чистку асфальта от краски. Как всё было-то… В нашем штабе проходил ремонт, делали полудурки рукожопые. И один из этих тупарей, протащил ведро с белой краской практически через всю часть: от ворот до штаба, прямо по центральной улице. Ведро у него нещадно протекало, но он по ходу этого не отдуплял, четко помечая весь свой маршрут передвижения. Дежурный эту всю херню увидел и в срочном порядке выслал на борьбу с этим порождением расп… разгильдяйства наш взвод. И прикиньте, что нам выдали из инвентаря? Камни! Самые обыкновенные, мать его, камни. До утра мы, как доисторическое племя дикарей, били камнями по асфальту, сбивая пролитую краску, дабы наш воевода ничего не заметил. С задачей справились к первому лучу солнца. Вот где выучка и терпение проявляется! Это не Омут закрыть — тут наскоком не возьмёшь!
Последняя фраза была явно нацелена на меня. Мне оставалось только усмехнуться на подобную подначку.
Воевода таким макаром пытался взбодрить своего княжича. Ну, пусть взбадривает, а то на Кирилле Ивановиче лица нет.
Неподалёку от нового Омута мы встретили расчёт бойцов. Они поклонились, когда увидели воеводу, потом узнали княжича, посмотрели на меня. Перешептывания раздались за нашими спинами, когда мы двинулись в сторону портала.
— Это он?
— Да вроде бы он. Я видел его на роликах. Ух и лихо он справлялся со злыднями…
— А какие ещё ролики есть? Я только из Балашихи видел.
— Ещё возле Белоозера кто-то снимал. Тоже круто получилось… Как он заманил в ловушку того урода…
Мне оставалось только усмехнуться. Когда известные ведари проходили по улицам, за их спинами не раз слышались подобные разговоры.
Мы подошли к Омуту. Снаружи это был самый обыкновенный портал. Ничего необычного. Всего лишь на полчаса работы опытному ведарю. В принципе, для создания слухов о доблести княжича будет достаточно. Зайдём, они спрячутся, а я тем временем зачищу Омут, собирая сущности вместе с Тычимбой.
Вполне обыденная работа для ведаря, и ничего не предвещало беды. Впрочем, беда уже была везде, где только можно, так что предвещай её, не предвещай… Она никуда не денется.
— Держитесь возле выхода. Если что-то пойдёт не так — тут же уходите, — коротко проинструктировал я княжича и воеводу.
— Да что может пойти не так? Вроде бы всё должно быть на детском уровне, — хмыкнул Хабар.
— Может и будет. Только я предупредил, — пожал я плечами в ответ и двинулся к Омуту.
Княжич с воеводой двинулись вслед.
Мы шагнули в портал, ощутив, как пространство вокруг искажается. Воздух стал густым, словно вода, а свет портала сменился мрачным, туманным пейзажем. Мы оказались в мире, где небо было кроваво-красным, а земля покрыта черной, потрескавшейся коркой, из которой вырывались клубы ядовитого дыма.
